написать

Шиваизм и культ Лингама

 

Брахманам удалось скрыть алхимический и сексуально-оргиастический характер поклонения фаллосу (лингаму или линге) и превратить его в чисто ритуальный храмовый культ, который, как уже отмечалось, распространился по всей Индии [15].Этот культ, признанный ортодоксальным, вызывает интерес масс именно своей дешевизной, которую нельзя недооценивать. Для обычных церемоний используются вода и цветы.

Брахманическая теория полностью отождествляла дух, которым обладала Линга, как фетиш или - согласно сублимированным представлениям - символ этого, с Шивой. Возможно, уже в Махабхарате этот прием был завершен. В характерной противоположности древнему сексуальному оргиастицизму Бог был счастлив, когда Лингам оставался целомудренным[16]. Литература тантры почти полностью состоит из диалогов между Шивой и его невестой, соответствующих её оргиастическому происхождению. Благодаря компромиссам с обеими тенденциями Шива стал особым "ортодоксальным" Богом средневекового брахманизма. В этом самом общем смысле Шиваизм также заключал в себе великие противоположности, ибо он никоим образом не был единым.

Проповедник Брахмана и Мимамсы Кумарила Бхатта, по имени Бхаттачарья, в седьмом веке нашего времени был первым великим полемистом против буддистской неортодоксальности. Однако первое установившееся обширное и прочное работоспособное решение - возрождение брахманизма в смысле соединения древней философской традиции интеллектуальной сотериологии с пропагандистскими потребностями - произошло под руководством (по-видимому) Малабарского брахмана-полукровки и ученого комментатора классических Ведантских писаний Шанкары, названного Шанкарачрия [17] в восьмом или девятом веках. Он предположительно умер в молодом возрасте тридцати двух лет (по правде говоря, через тридцать два года после начала своей реформации). Он, по-видимому, был первым, кто систематически развивал особенно несочетаемое учение Веданты о том, что Брахма-пара-Брахма был лично высшим и в сущности единственным Богом.

Все остальные божественные существа были внешними формами Брахмы. Конечно, хотя он сам был регентом мира, он не был его окончательной основой. В индуистской системе это неизбежно должно оставаться сверхпрезентабельным и непостижимым. В индуистской агиолатрии Шанкара стоит на вершине. Все ортодоксальные шиваистические секты считают его лидером, и многие считают его воплощением Шивы.

В самой выдающейся школе брахманов Индии, Смарте (от смрити, традиция), особенно на юге, со знаменитой монашеской школой в Шринджери, на севере главным образом с монашеской школой в Санкешваре, Шанкара занимает в святом учении центральное место, и школы строго придерживаются его учения. Со времени его работы, каждое новое брахманическое реформаторское движение должно было признать личного Бога в качестве мирового регента, и синкретическая ортодоксия затем сформировала Брахму с обоими народными богами Шивой и Вишну в классически индуистскую Троицу.

В соответствии со своим происхождением, как построением философских школ, сам Брахма оставался, конечно, по существу теоретической фигурой и по природе дела подчинялся обоим другим божествам. Культ был организован вокруг него лишь для выдающихся брахманов всего в нескольких храмах. В общем, он отступил в своем значении перед Шивой и Вишну, которые в ортодоксальном синкретизме рассматривались как его феноменальные внешние формы. Настоящие сектантские отношения неизбежно рассматривали либо Шиву, либо Вишну как высшего и, в частности, единственного Бога. Своеобразная классическая Нео-Брахманическая сотериология развивается почти полностью во имя Шивы.  Однако более важным, чем эклектичное учение Шанкары-чарьи, была его практическая эффективность. В сущности, он предложил монашескую реформу в Великом стиле, с сознательным намерением бороться с неортодоксальными буддийскими и джайнистскими монашескими орденами. Монашеский орден, согласно официальной традиции, делился на десять школ, которые он называл "Данди" - название, взятое из названия посоха паломника. Согласно строгому наблюдению, в орден мог быть принят только брахман без семьи (без родителей, жены или детей). Нищенствующий монах из Пуран отличался от древнего классического лесного отшельника (ванапрастха и ашрама). Это была его Дхарма во время странствий - не оставаться больше одной ночи в деревне [18]. "Атит" - "нежданный гость" - это старое название странствующего монаха. Правила этического поведения всегда были связаны с традиционными предписаниями брахманической сотериологии: "самоконтроль", а также контроль над словом, телом и душой в действии и мысли были основными. Как и в случае с западными иезуитами, новым элементом было конкретное намерение миссии и заботы о душах. С этой целью был ужесточен запрет на получение денег - действительно, вполне в соответствии с буддистской моделью - и в то же время для каждого из четырех великих монастырей, которые Шанкара лично основал, был учрежден "послушнический орден Брахмачарин", члены которого не просили милостыню самостоятельно, а только как "служащие братья"; они сопровождали Данди и в конечном итоге получили разрешение получать деньги - форма обхода формального запрета просить милостыню, который также появился в европейских нищенских орденах. После двенадцати лет монашества Данди и Саньяси достигли достоинства "пара хамсы", который был поселен в монастыре с преобладающими литературными обязанностями и во главе которого стоял настоятель, называемый "Свами".

Через ритуальный прием в орден преподобный переживал второе рождение и рассматривался как земной бог. Только обожествленному полному монаху первоначально разрешалось служить мирянам в качестве гуру. С прежних времен власть монаха над ними была очень значительной, а именно в роли монашеского старейшины. Настоятель монастыря в Шрингери, самого могущественного до сих пор, мог посредством отлучения от церкви объявить вне закона любого Шиваста из общины верующих во всей Южной Индии. У каждого монаха, а также у каждого правильного мирянина, который принадлежал к секте, был свой гуру. Дом гуру был для приверженца религии, так сказать, духовным пристанищем. Только в терминах места пребывания этого гуру и только после духовного сродства других гуру можно безошибочно идентифицировать принадлежность к секте; среди правильных санкаритов также через их "тирту" (место паломничества - что-то вроде Мекки для Исламитов - в данном случае место нахождения монастыря или гуру). Это было также верно и для других, например для поздних последователей секты Чайтамитов, через шрипат (местопребывание "Шри", гуру, которому поклоняется индивид).

Согласно замыслу Шанкары, интеллектуально образованный странствующий монах должен уничтожать противников посредством религиозной речи; и, поселившись в монастыре, гуру должен принять духовные потребности верующего. Тем не менее, и то и другое должно оставаться в руках духовного лидера школы, основанной Шанкарачарьей. Внешняя организация монашеской и храмовой службы поддерживалась местными правителями того времени отчасти через царские учреждения[19]. Однако часто они были организованы так, что князь обладал формально свободной волей, а частные учреждения были снабжены определенными принудительными ритуалами, которые обеспечивали их внешнее существование и их монополию [20].

По крайней мере до нашего времени в монументальных источниках храмов можно найти указания на нынешнюю практику как в Индии, так и в Китае, основания храма путём  пожертвования [21], и создания доверенного комитета (гошти), который осуществлял руководство и занимался самоуправлением. Духовное руководство, главным образом в монастырях и временами в храмах, а также хозяйственная деятельность находились в руках начальников, назначенных духовным основателем. Чтобы добиться закрытия монашества, школа Шанкарачарьи, по-видимому, придавала огромное значение безбрачию гуру. Три из первых десяти школ, считавшихся классическими, твердо придерживались принципа, что благодетель души должен оставаться одиноким. Однако в целом это перестало являться правилом. Санкаритские, ритуально освященные Грихастхи сегодня являются гуру мирян, как раньше были монахи монастыря. Теперь есть практическая разница - они больше не могут делать свой выбор вне ордена Пурохита (домашних капелланов) или приводить брахманов в качестве практикующих священников. Вегетарианство и воздержание от алкоголя доминируют в правильных санкаритских кругах. Точно так же ведется ведическое (санскритское) образование и соблюдается основной принцип, согласно которому в секту могут быть приняты только "дваждырожденные" касты, а в орден - только брахманы. Это требование, конечно, строго не соблюдается. Монахи, в настоящее время именуемые "саньяси", часто неграмотны, служат членам каст не "дваждырожденных", берут деньги и проводят эмпирическую (в общем-то не бесполезную) терапию, которую они преподносят как тайное учение.

Каждый Брахман высшей касты сегодня имеет в своем доме лингам-фетиш. Однако шиваистическое возрождение не смогло своей собственной силой проникнуть в народ ортодоксальным святым учением и добиться устранения неортодоксальности. Нагендра Натх Васу [23] проанализировал слои религий, появившихся в Бенгалии в XII веке, и обнаружил, что наряду с 800 иммигрантскими ортодоксальными семьями брахманов, школа Хинаяны доминировала к западу от Ганга, а в целом: Махаянизм - в высших кругах монахов и мирян, Йогаизм и некоторые буддийские и агиолатрические секты в средних классах, чистый буддийский ритуализм и агиолатрия в низших слоях; тантризм, однако, был распространен во всех классах. Именно деятельность одного из царей, а именно Валлаласены, привела к господству брахманической ортодоксии.

Шиваизм разделял с поздним буддизмом особенность сближения высших интеллектуальных слоев, с одной стороны, и низших - с другой. Ибо как буддизм, в дополнение к доктрине спасения интеллектуалов, воспринял тантризм и мантризм как наиболее приемлемые ритуалы масс, так и культ Шивы наряду с древнеклассической брахманической традицией, которую он получил через эпосы, принял фаллический и апотропический экстаз и магию. Из этих источников шиваизм развил своеобразный схоластический аскетизм (чари а), который упоминается, наиболее часто, в Махабарате, соответствующей происхождению школы Пашупата, в наибольшей степени принявшей иррациональный характер, где  блуждание ума и другие параноидальные состояния считались высшими святыми достижениями, которые, как считалось, содержали магическую силу [24], необходимую для уничтожения страдания.

Аскетизм целомудрия, широко известный из эпоса, был преобразован Шиваизмом в массовое явление как внутри секты, так и для мирян. Каждый год в середине апреля все истинные миряне-шиваисты низшего класса собираются вместе со своим гуру и целыми неделями занимаются различными священными практиками. Они не представляют здесь никакого интереса, за исключением того, что относятся к совершенно - в противоположность йогическому созерцанию - иррациональному типу, часто чистому, нервно-виртуозному исполнению. Самые страшные духи и бог плодородия были представлены могущественными магическими виртуозами, жаждущими жертвенной крови. С этими вещами, постепенно освобожденными от своего символического происхождения, фаллический Зинн-фетиш стал играть главную культовую роль для масс.

Выдающаяся школа Смарта считала себя представителем древней традиции, потому что она сохранила в чистом виде Ведантическую святую ценность самоотрицания через единение с божеством и Ведантический святой путь: созерцание и гнозис. Древнее индуистское учение о трех гунах - сатре, раджасе и тамасе - продолжало жить в этой секте. Так же и безличность божественного духа в трех формах - бытие, мудрость, святость-любовь. В мире космических иллюзий майи они могут проявляться как личный Бог и как индивидуальный дух, который может быть сознательным (вираф). Бодрствующее духовное состояние индивидуальной души - это глубина божественности, лишенное сновидений удаление высшего типа, потому что приблизился святой объект.

Естественно, популярный лингам культ имел лишь незначительное совпадение с этим учением. Для простого поклонника лингама, как правило, это был не Шива, а лингам-фетиш, и во всех случаях древнее мужское или чаще женское и сильно анимистическое местное божество, которое было знакомо ему как объект культа. Таким образом, древний культ Шивы и, в частности, древний культ Шакти, первоначально свойственный его жене богине Дурге, получил оргию и кровавое жертвоприношение как неклассическую форму народной культуры.

Секс и кровавые оргии иногда смешивались в садистской манере. Индивидуальная шиваистическая святость была отделена от этого, ибо она часто носила сильный аскетический характер, требуя самого добродетельного целомудрия. Сам Шива предстает в литературе как суровый аскет. С получением привычного священного искания через брахманов именно самые крайние формы монашеского аскетизма были представлены как Шиваистические. Несомненно, это было связано с тем, что древний престиж харизмы, достигаемый через целомудрие, был выдвинут на первый план как средство конкуренции против неортодоксальности.

Широкий спектр практик - от крайнего и патологического целомудрия до патологических оргий - был очевиден в народном шиваизме, отчасти в туземной форме плодородия; кроме того, человеческие жертвоприношения не прекращались вплоть до самого последнего времени [25]. Наконец, общим для всей шиваистской религиозности вообще была некоторая холодность нрава в чувственном отношении к Богу. Шива не был богом любви и милосердия. Его обожание не принимало ни ритуалистической, ни аскетической, ни созерцательной формы, за исключением того, что в нем сохранялся элемент неортодоксального оргиастизма. Именно это качество холодного созерцания сделало этого бога приемлемым для брахманической интеллектуальной сотериологии. Ибо Брахманическая сотериология обнаруживала теоретические трудности только в том, что Шива был именно личностным Богом и обладал атрибутами такового. Для этой цели Шанкарачарья предоставил связующее звено.

Введение всего неклассического культа лингама в классический ритуал, который ничего о нем не знал, на практике, конечно, было трудным. Величайший шиваистский праздник 27 февраля - это даже сейчас чисто поклонение украшенному лингаму, купающемуся в молоке. Весь "дух" этого культа находился в противоречии как с традицией интеллектуальной сотериологии, так и с традицией классического ведического ритуала. На самом деле опасность разрыва оставалась всегда, о чем свидетельствует раскол между оргиастической и аскетической ориентацией, как показывает шиваизм сегодня. Это вылилось в большое количество споров, прежде всего, в ереси Басавы, основателя секты Лингаят, которая, по общему мнению, является самой фанатичной из всех индуистских религиозных общин. Её основатель, шиваистический Брахман из Юго-Западной Индии (XII век), вступил в конфликт с иерархией, поскольку считал, что церемония опоясывания священного шнура, завершавшаяся поклонением солнцу, была еретической, и он отказывался в это верить. В то время он был придворным брахманом и премьер-министром Канаристского царя. Его приверженцы были и оставались сильнейшими на Канаристской территории, но их взгляды широко распространились по Южной Индии. Отрицание Ведического ритуала Басавой привело к тому, что брахманы вырвались на свободу и раскололи кастовый порядок [26].

Проповедовалось религиозное равенство всех мужчин, а также женщин. Рациональный антиоргиастический курс шиваизма был усилен. Часть секты была "пуританской" в сексуальном отношении. Тем не менее, похоже, что это требование не было твердо закреплено. Они были и остаются более строгими и в других ритуальных отношениях. Они не только запрещали употребление мяса, но и отказывались принимать участие в любой торговле мясом или скотом, а также в разведении скота для военной службы. Они не только отвергали тантру, но и принадлежали, по крайней мере вначале, к тем немногим сектам, которые сомневались в учении сансары. Святая цель интеллектуалов состояла в медитации над теорией и символами сверхъестественной потенции одухотворенного лингама Шивы, ведущей к полному безразличию к миру и высшему проявлению благодати (прасаду) [26], однако обычная сотериология была чисто магического и сакраментального типа. Гуру проводил новообращённых "ступенями к полноправному членству", через восемь таинств (аштаварна), которые только и давали право на полное членство. В доктрине он был строго "монотеистичен", признавая только Шиву и отрицая Брахмано-индуистский пантеон и троицу высших богов.

Однако Шиве поклонялись в основном в магически-ритуальной форме. Они носили Лингам как амулет (Джангама-Лингам). Потеря этого предмета считалась крайне опасной для удачи человека. Помимо поклонения этому амулету и темплефалу (стхавара лингам, то есть твердо закрепленный, непереносимый Лингам), они признавали преданность святому слову и слогу (ом). Его жрецы, Джангама, были отчасти странствующими и монашескими аскетами, отчасти Лингам-храмовыми священниками. Последний принадлежал временами к "истеблишменту" Лингаятских деревень [27]. Вообще они служили в качестве гуру для мирян. Послушание гуру было наиболее сильно в Лингаяте, сильнее, чем в любой другой индийской секте, а именно в ритуале и этике, включая сексуальную этику. В воздержании от алкоголя самыми строгими наблюдателями были Вишеша Бхакта. Помимо обычного питья воды, используемой для омовения ног святого человека, и подобных агиолатрических практик, здесь появилась идея, что божественный образ гуру символизирует его превосходство. Те же самые группы также строго придерживались древнего кастового уклада.

В противоположность этому, как уже упоминалось ранее, в целом Лингаят, в соответствии с общей судьбой сект, был вновь приведён к кастовому порядку силой окружающей среды. Религия снова не избежала этой участи. Во-первых, там развивалась аристократия родов древнего верующего над и против новообращенных. Только им были полностью доступны восемь таинств. Затем произошла дифференциация статуса в зависимости от профессии. Действительно, согласно лингаятскому ритуалу, его практика частями была  немыслима. Наконец, как мы видели, секта была организована просто в соответствии с традиционными кастами [28]. Самайанья, "обычные" секты Лингаятов (в противоположность пиетистским наблюдателям) легко приспособились к этим условиям. В общем, рационалистический курс, выразившийся в пуризме секты, не смог разрушить массовый агиолатризм и традиционализм её преимущественно крестьянской приверженности.