R-BOOKS.NET

ОГЛАВЛЕНИЕ

От издательства
От издателя
Предисловие

ТОМ I

Введение
О добродетели
Об истине
О предрассудках
Об общественном мнении
О лучших качествах человека
О личных достоинствах
О счастье
Об утешениях в несчастьях
О страстях
О любви 2
О честолюбии
О зависти
О ревности
О гневе
О лености
О гордости
О скупости
О бережливости 2
Об умеренности
О здоровье
Об осторожности 2
О познании человека
О женщинах 2
Несколько мыслей о животных 2
Об общественных добродетелях
Об искусстве говорить 2 3
О любезности
О снисходительности
О скромности
Об откровенности
О злословии
О дружбе
О благородстве
О смешном
О приличии
Об уме
Утешение для заурядных людей
О хорошем тоне
О моде
Размышления о стыдливости
О целомудрии
О домашней жизни
Счастливый брак 2

ТОМ II

Черты мудрого 2 3
О знании 2 3
Об изящных искусствах
Об опытности 2
О самооценке
О гражданском обществе
О происхождении обществ 2
О происхождении правительств
Сравнение различных правительств 2 3
О законах вообще 2 3
О свободе 2
О преступлениях и наказаниях 2 3
О нравственности с политической точки зрения 2
О роскоши 2
Правитель 2
Гражданин
Сенатор 2
Клерикал 2
Военный 2
Об естественной религии
О существовании Бога
О бессмертии
О Богослужении
Смерть
Могила

СМЕРТЬ
 

Что сталось с бесчисленными народами, о судьбе которых даже история может сообщить нам только самые скудные сведения? Где их славные монархи, правители, полководцы и ученые? Где бесчисленная толпа несчастных существ, страдавших в цепях рабства и тирании, погибших от меча, болезней и всех прочих зол, подстерегающих нас на каждом шагу жизни? Наконец — не заходя так далеко,— где более близкие, предшествовавшие нам поколения? Где наши родственники и друзья нашего детства, с которыми мы провели столько счастливых дней?.. Они там, где скоро будем все мы! Они достигли пристани, к которой равно стремятся все люди, бедные и богатые, знатные и простые, и никто не может сказать, не носит ли он уже в себе зародыш той смертельной болезни, которая унесет его — рано или поздно — вдруг или после жестоких страданий!
 

Смерть поражает людей повсеместно. Мы ежеминутно окружены тысячами умерших или умирающих! Ходя, мы попираем прах наших предков, и при всем этом беззаботность наша так велика, что каждый из нас живет так, как будто бы собирался жить вечно!
 

А между тем, найдется ли вопрос более важный и более достойный нашего понимания сравнительно с этим вопросом о вечной разлуке с миром и о вступлении в новую жизнь, где каждому будет воздано по его заслугам? Наконец, не говоря даже о будущей жизни, как можем мы быть равнодушны к мысли, что скоро это столь дорогое для нас тело перестанет существовать? Рука, написавшая эти строки, сделается холодной и неподвижной, глаза, их читавшие, закроются и померкнут, язык умолкнет! И если бы еще все это свершилось быстро, как апоплексический удар, без усугубления великого горя целой цепью болезненных мук и страданий!
 

Я чувствую, однако, что во мне существует еще другое я, отвечающее первому такими словами: «Твои руки и глаза, несмотря на дивное их устройство, не более как только простые орудия моей воли. Они, правда, одарены чувствительностью, но чувствуют и думают не они! Эти последние качества принадлежат мне одному нераздельно!» Если это дивное, таинственное существо одарено способностями, которых мы не встречаем и в грубой, неодушевленной материи; если оно создано из более тонких элементов, подобных, например, лучам огня и солнца или стихийным силам, то почему же не допустить, что оно может существовать отдельной, самостоятельной жизнью? Возможность этого существования допускается всеми религиями. Люди верят в него безусловно, философы его доказывают, а рассудок и нравственность признают его необходимость! Можно даже сказать, что Бог не был бы Богом, достойным своего величия, не был бы добр и справедлив, если бы допустил, что злодейство не будет наказано, а добродетель награждена!
 

Потому утешься, угнетенный страдалец! Утешься, несчастная жертва чужой злобы и безумия, этих двух свойств человеческой природы, столь распространенных в этой жизни. Хотя никто не хочет сознаться, что и в нем есть их частица. Утешься, если внутреннее сознание говорит тебе, что ты достоин лучшей участи! Избавление твое близко! Каждый истекший день уменьшает срок твоих страданий и вырывает оружие из рук твоих врагов. Прости им! Потерпи еще немного и ты достигнешь состояния, которому они сами будут завидовать. Жди смерти с радостью! Смотри на нее, как на святое убежище, как на возвращение на родину, где ждут тебя мир, тишина и спокойствие! Предвкушай свое грядущее счастье! Ты гарантирован в том, что оно придет общей верой всех людей и обещанием самого Бога. Веди до последней минуты борьбу со злом, пороками и не забывай древнего изречения, что жизнь лучше всего приготовляет нас к смерти!
 

«Дитя мое! — сказал мне один мой дед, умирая,— пришла минута, когда все прошлое предо мной исчезло! Завеса разорвалась, мечты кончились!.. Я помню только о том небольшом количестве добра, которое успел сделать! Не забывай этих моих последних слов и передай их, умирая своим детям».
 

МОГИЛА
 

Я изучил человека во всех разнообразных проявлениях жизни, и мне захотелось взглянуть на него после смерти. Кладбищенский сторож обещал доставить мне вход в склеп одной знатной, богатой фамилии. Для этого была выбрана бурная, темная ночь. Пробило двенадцать, и я, содрогаясь от невольного трепета, увеличенного еще более чтением Юнговых ночей, отправился в путь. При тусклом свете мерцающего фонаря вошли мы в кладбищенскую ограду, где сотни могил громко говорили о всеобщем посмертном равенстве людей всех классов и состояний. Мы подошли к одному из наиболее видных и великолепных памятников. Это было назначенное место.
Большая каменная плита закрывала вход в самый склеп. Молча отрыли мы наваленную по бокам землю, думая с невольным содроганием о зрелище, которое нас ожидало. С большим усилием удалось нам поднять плиту. Темная сырая лестница вела в склеп, сложенный из мрамора. В глубине его возвышалась небольшая пирамида, искусно сложенная из черепов и костей. По обеим сторонам тянулся ряд гробов, находившихся уже в состоянии совершенного разрушения. Тут был схоронен придворный, проведший жизнь среди почестей и честолюбивых замыслов; там смерть сокрыла молодого человека, погибшего жертвой своей невоздержанности. Далее успокоился старик после труда восьмидесятилетней жизни; возле него лежал его сын, крепкий и бодрый юноша, скончавшийся, однако, прежде отца. Неподалеку был зарыт проныра и плут, не успевший вкусить плода своих низостей.
 

В середине склепа был поставлен, по старинному обычаю, гроб последнего схороненного здесь покойника. Он был обит черным бархатом с искусно вышитыми гербами и невольно привлекал внимание. Это был гроб женщины, имя которой не могло не вызвать в моем сердце чувства горя и сострадания. Молодое, прекрасное и счастливое существо было вырвано безжалостной смертью из рук обожавшего мужа. Мне захотелось на нее взглянуть. Крепко сколоченный гроб не поддавался нашим усилиям. Мы их удвоили; наконец, крыша отскочила... Боже! Какое зрелище!
 

Тело, наполовину разложившееся, было зеленовато-серого цвета. Половина волос вывалилась, остальные едва держались. Глаза, пленявшие при жизни такой нежной улыбкой, представлялись какой-то тусклой студенистой массой. Губы исчезли, и белизна зубов являла страшную противоположность с остатками почерневшей кожи. Половина груди истлела совершенно, на уцелевшей — копошились тысячи червей, казавшихся какой-то отвратительной, движущейся, безразличной массой. При виде их жадных, конвульсивных движений можно было подумать, что и для них этот пир не был приятнее, чем то зрелище, которое они собой представляли. Руки трупа были сложены. На одном из пальцев блестело обручальное кольцо; ногти, отросшие уже после смерти, приняли крючковатый вид. Черви большей величины ползали по желудку, пожирая что еще осталось от этой части тела и от внутренностей. Шея, руки и ноги были вдоль и поперек искрещены длинными белыми нитями, в которых, вероятно, надо было предполагать остатки нервов. Весь труп лежал в луже какой-то отвратительной жидкости, которая не могла вылиться на землю, потому что гроб был свинцовый. Кусочки отвалившегося мяса плавали в ней, то там, то здесь перемешанные с обрывками волос, кружев и червей. Поднимавшийся смрад был до того невыносим, что даже огонь фонаря не мог гореть ярко и свободно.
 

Проводник мой, менее, чем я, крепкий нервами и рассудком, не вынес этого ужасного зрелища, лишился чувств. Падая, он хотел схватиться за гроб и опрокинул его вместе с собою. Все покатилось по полу; страшный труп сделался еще страшнее. Смрад удвоился, фонарь погас, я в ужасе бросился вон. Чувство чести и сострадания, однако, меня удержало. Я не мог допустить, чтобы человек погиб жертвою моего несчастного любопытства. Ощупью стал я искать моего злосчастного товарища, невольно содрогаясь при мысли наткнуться на труп. Наконец, я его отыскал и потащил к выходу. Спотыкаясь на гробах и чувствуя, как сухие кости хрустели под моими ногами. Но тут новая беда: впотьмах я не мог отыскать дверей. Смутное чувство шептало мне, что я могу высечь огня, но отсыревший трут не горел. Смертельный ужас оковал мои члены; волосы поднялись дыбом; сердце стучало, как молоток! Мысль умереть в этой яме впервые мелькнула в моей голове!.. Но тут какой-то внутренний необъяснимый голос, который, как мне кажется, я слышу до сих пор, внезапно шепнул мне тихо и ласково: не бойся! Разве Бог не с тобой...
 

Я мгновенно ожил; колени мои невольно согнулись, и из этой сени смерти и ужаса вознеслась моя горячая молитва к Богу! Молитва за себя, за людей и за всех, здесь схороненных! Эхо повторило слова мои, и мне казалось, что сами гробницы встрепенулись, соединяясь вместе со мной в словах моей молитвы!
Наконец, огонь вспыхнул. Я вынес проводника на свежий воздух, а сам вернулся вновь в это темное убежище смерти. Но оно не страшило меня более. Испытанное мною отвращение казалось мне полезным предостережением, с помощью которого природа удерживает нас от желания сократить нашу жизнь прежде времени. Тление трупов казалось мне необходимой деятельностью природы для того, чтобы переработать вещество для новых благих целей. Из глубины гробового склепа, казалось мне, раздавался голос, громко говоривший каждому живому человеку:


«Я был таким, как ты!
Скоро будешь ты таким, как я!
Готовься!»

Яндекс.Метрика

Продажа квартиры Акварель Балашиха

Продажа. Двухкомнатные квартиры г Железнодорожный