R-BOOKS.NET

ОГЛАВЛЕНИЕ

От издательства
От издателя
Предисловие

ТОМ I

Введение
О добродетели
Об истине
О предрассудках
Об общественном мнении
О лучших качествах человека
О личных достоинствах
О счастье
Об утешениях в несчастьях
О страстях
О любви 2
О честолюбии
О зависти
О ревности
О гневе
О лености
О гордости
О скупости
О бережливости 2
Об умеренности
О здоровье
Об осторожности 2
О познании человека
О женщинах 2
Несколько мыслей о животных 2
Об общественных добродетелях
Об искусстве говорить 2 3
О любезности
О снисходительности
О скромности
Об откровенности
О злословии
О дружбе
О благородстве
О смешном
О приличии
Об уме
Утешение для заурядных людей
О хорошем тоне
О моде
Размышления о стыдливости
О целомудрии
О домашней жизни
Счастливый брак 2

ТОМ II

Черты мудрого 2 3
О знании 2 3
Об изящных искусствах
Об опытности 2
О самооценке
О гражданском обществе
О происхождении обществ 2
О происхождении правительств
Сравнение различных правительств 2 3
О законах вообще 2 3
О свободе 2
О преступлениях и наказаниях 2 3
О нравственности с политической точки зрения 2
О роскоши 2
Правитель 2
Гражданин
Сенатор 2
Клерикал 2
Военный 2
Об естественной религии
О существовании Бога
О бессмертии
О Богослужении
Смерть
Могила

О БЕССМЕРТИИ
 

Этот род нашей деятельности, который нельзя приурочить к какому-нибудь чувству или специальному органу, носит название деятельность души и имеет исключительно нравственно-духовное начало. Учение о душе разработано вообще менее, чем какое-либо другое, и потому вопрос этот принадлежит в области нравственных наук к числу наиболее темных. Много было споров даже о том месте, какое душа занимает в теле. Одни помещали ее в мозгу, другие в сердце, третьи в крови; но, рассуждая так, можно дойти до теории помещения ее даже в желудок, если принять во внимание, какое огромное влияние оказывает состояние этого органа на наши интеллектуальные способности или, наоборот, с какой силой действуют на него нравственные потрясения, как, например, горе или усидчивые занятия. Вернее предположить, что душа одухотворяет все наше тело, сообщая каждому отдельному органу импульс для его деятельности, сообразно его способностям и степени совершенства, а может быть, и тяжести. Это последнее свойство предметов, несмотря на его обыденность, принадлежит, однако, к числу самых загадочных явлений, и хотя механика объясняет его законы, но самая сущность таинственного симпатического стремления предметов одних к другим остается по-прежнему скрытой для нас тайной.
 

Хотя нельзя сомневаться, что различные составные части нашего тела материальны в самом простом, понятном смысле этого слова, но, однако, невозможно подводить под одну рубрику наши кости и сперму, кровь и телесную теплоту, мускулы и силу кровообращения. Степень уважения к такому веществу должна определяться не плотностью его или обширностью, но той таинственной способностью к усовершенствованию, которым оно обладает (Я никак не могу допустить мнения, которое отрицает возможность появления в природе более совершенных, чем люди, существ, у которых наши лучшие мгновенные чувства будут, может быть, постоянными свойствами. Если у людей существуют проблески добродетели, то, значит, может существовать и более полное ее выражение. К этому идеалу стремятся мои помыслы и желания! Я не могу даже вообразить себе Божьего всемогущества, существующего отдельно от величайшего добра и безграничной премудрости). Не слишком ли много прилагали напрасных стараний резко разграничить понятия о духе и материи? Это последнее слово на грубом языке толпы должно непременно означать что-либо похожее на землю, воду, металлы или плоть; но ученый естествоиспытатель положительно затруднится определить границу между духом и материей. Можно совершенно нечувствительно перейти от материи наиболее грубой к самой утонченной, каковы, например, воздух или, еще лучше, свет. Встав на эту точку зрения, я делаюсь решительно равнодушен к мысли, материальна душа или нет, занимает она пространство или не занимает. Почему, например, не предположить, что душа заключается в той теплоте, которая согревает все наше тело? Наконец, неужели понятие о Боге унизится в наших глазах, если в числе его свойств мы предположим материальное существование в форме тончайшего вещества, какое только можно себе вообразить.

Приведенные выше рассуждения, по-видимому, стоят в противоречии с теорией о бессмертии души, но присмотревшись к ним внимательно, мы увидим, наоборот, что они не только ее подкрепляют, но и опровергают доводы неверующих противников (Главнейший из этих доводов заключается в трудности определить границу, с какого момента жизни человека начинается самостоятельное существование души, а также ее нравственная ответственность за проступки и пороки. Следует ли считать минутой происхождения души момент оплодотворения зародыша или какой-нибудь из фазисов дальнейшего его развития? Восьмидневный зародыш, как известно, представляет из себя студенистую массу. Через две недели на нем уже можно заметить линии, из которых образуются впоследствии черты лица. У шестинедельного появляется биение сердца и намечается пол. Нравственные качества новорожденного человека развиваются так же, только мало- помалу, и в первые месяцы их можно считать совершенно несуществующими. Когда же родится душа? Когда начинается ее нравственная ответственность за поступки? В чем должна заключатся разница между простым добрым поступком хладнокровного человека и самоотвержением героя?). Природа устроила все так премудро, что составные части каждого предмета всегда оказываются подходящими для того, чтобы способствовать достижению общей великой цели, для которой предмет предназначен. Общая же цели существования

Вселенной заключается в постоянном совершенствовании для достижения наивозможно большего добра, что достигается частным стремлением к совершенствованию каждой отдельной части. Существует мнение, будто вера в будущую жизнь утвердилась только в новейшие исторические времена и была неизвестна до появления христианства. Но история доказывает, наоборот, что вера эта так же присуща человеческой природе, как и вера в Бога. Древнейшая мифология приписывает Плутону власть над душами умерших, и мы знаем, что вера в переселение душ существовала задолго даже до появления греческой мифологии. Этот последний род верования так древен, что начала его не могли определить даже самые точные исторические изыскания. Пифагор сообщает, что догмат о бессмертии души уже давно существовал у египтян. У диких африканских племен издавна существовал обычай умерщвлять при погребении предводителей некоторых из их невольников, души которых должны были им служить в будущей жизни. В Америке туземные племена зарывали вместе с телами мертвых их инструменты и оружие, а также провизию для того, чтобы они могли пользоваться всем этим во время блуждания в стране теней. Таким образом, мы видим, что вера эта, хотя и выражаема различным образом, сообразно степени развития каждого народа, тем не менее присуща им всем, совершенно независимо от времени и места. Она обязана своим происхождением самому простому логическому выводу, и разнообразие ее внешней формы еще более свидетельствует в пользу истины основного положения.
 

Склонность упрочить за собой будущее до такой степени прирождена человеческой природе, что люди не перестают мечтать об этом в течение всей своей жизни, даже в минуты счастья, и это, может быть, служит знаком невозможности полного счастья на земле, а также тайного стремления души к отдаленному неведомому будущему, которое когда-нибудь непременно будет достигнуто. Не следует ли считать это стремление души предчувствием будущей жизни, а может быть, и воспоминанием того блаженного состояния, которым душа наслаждалась до своего соединения с плотью и к которому всеми силами желает вернуться вновь с помощью постепенного усовершенствования?
 

Вера в бессмертие души как нельзя лучше подтверждается рассудком. Известно, что в природе ничего не может уничтожиться, потому что ни один атом не может перестать занимать известное пространство. На этом основании каждая составная частица нашей плоти получит после нашей смерти какое-нибудь иное назначение и вновь займет определенное место в ряду существующего. Если это правило безусловно справедливо для материи, то на каком же основании можно отрицать его применимость и в области нравственной. Почему не допустить, наоборот, что то, что думало и сознавало, не может уже никогда утратить этой способности? Понятие об уничтожении для нас точно так же загадочно, как и понятие о создании чего-либо нового из ничего. Предсказать, однако, какая будет в новой форме существования судьба существовавшего прежде, довольно трудно, а для души — совершенно невозможно. Мы можем только строить гипотезы и предположения, что, вероятно, память прежнего существования сохранится нами до некоторой степени и в новом и что общий характер будущей жизни обусловливается степенью нашего совершенства в настоящей и тем влиянием, которая душа наша оказывала на окружающее.
 

Существование будущей жизни доказывается равно анализом свойств Божества. Бог, без всякого сомнения, безусловно справедлив, и хотя добродетель сама несет в себе награду за свои подвиги, но все-таки надо сознаться, что в земной жизни награда и наказание не всегда бывают пропорциональны с нашими добрыми и дурными поступками. Следовательно, эта недостающая разница должна быть пополнена каким-нибудь иным способом в иной жизни. Божия благость и справедливость служат нам гарантией, что это будет действительно так, хотя мы и не можем постичь, при нашей слабости, в чем именно будут состоять эта награда и это наказание. Допустить противоположный вывод значило бы отрицать Божие совершенство. Если раз доказано, что существа призваны Богом к жизни для счастья, то, значит, счастье это непременно будет достигнуто рано или поздно, тем или другим путем.
 

Наконец, если даже допустить, что никакие факты не доказывают нам существование будущей жизни непосредственно, то все-таки веру в нее надо признать самым отрадным выводом, к какому только пришли усилия человеческого ума, и потому всякое честное сердце должно всеми силами способствовать распространению и укреплению этого мнения. Может ли что-нибудь быть выше и отраднее убеждения, что с каждой минутой земной жизни мы приближаемся к вечному блаженству, в котором найдем достойную награду за всякое претерпенное нами горе? «Все пройдет!» — повторяет страдалец в минуты тягчайшего несчастья. Надежда улыбается ему в отрадном будущем и помогает с покорностью переносить даже незаслуженные страдания.
 

Надежда на милость Божию не должна покидать нас даже в минуты уныния и отчаяния, когда мы, припоминая свои неправды, готовы бываем усомниться в возможности нашего спасения. В таких случаях нам следует утешать себя мыслью, что верховная справедливость всегда соразмеряет наказание со степенью вины. Что сказали бы мы об отце, который за минутный проступок своего сына присудил бы его терпеть жестокое наказание всю остальную жизнь? Точно так же сердце говорит нам, что милосердный Бог, вероятно, не воздаст вечными муками за мимолетные увлечения нашей краткой земной жизни. Будь это иначе, мы должны были бы заключить, что Бог превосходит строгостью даже жестокого отца и что нет разницы между конечным и бесконечным (Один путешественник рассказывал, что пытался однажды обратить в христианство вождя одного индейского племени, он особенно напирал на этот догмат. «Доказано ли это?» — спросил обращаемый. «Вполне»,— отвечал миссионер. «Если так,— возразил тот,— то Бог твой не будет моим, потому что если мои боги несовершенны, то твой жесток». Неужели действительно можно думать, что, предполагая Бога более добрым, мы тем умалим его значение или славу, и неужели слепая вера в вечную кару может способствовать обращению неверных?).
 

Самым лучшим доказательством бессилия такого мнения может служить ежедневный пример того, как люди себя ведут. Проповедуя вечность наказания и глубоко в него веря, миллионы людей, тем не менее, нимало не стесняются впадать в проступки и даже в преступления ради погони за минутными удовольствиями. Человек, который живет и действует таким образом, вместо того чтобы поспешно обратиться к честности и добродетели, должен быть признан потерявшим рассудок, так как нельзя же предположить, что кто-нибудь сознательно согласился подвергнуться вечным мукам за один миг наслаждения. Я думаю, что объяснить это странное явление можно, только предположив, что вера в Божию милость и благость инстинктивно живет в сердце каждого и что слишком строгие проповедники теории вечных мук не чужды личного интереса, когда пытаются убеждать и обращать людей этим способом.
 

Но если сердце и разум восстают против вечного наказания, то тем с большей настойчивостью имеют они право надеяться на вечное блаженство. Возмездие имеет пределы, но милость бесконечна, хотя, конечно, различные степени должны существовать и в ней. Что бы ни говорили об этом предмете, конечный результат рассуждения выразится в простых словах: если хочешь быть счастлив — будь добродетелен.
 

Часто хочется мне спросить отчаявшихся и разочарованных людей, почему, испробовав всевозможные рискованные средства для приобретения счастья, не хотят они прибегнуть к тому последнему способу? Риска здесь кет ни малейшего, а шансы выигрыша, наоборот, так велики, что средство это Самым лучшим доказательством бессилия такого мнения может служить ежедневный пример того, как люди себя ведут. Проповедуя вечность наказания и глубоко в него веря, миллионы людей, тем не менее, нимало не стесняются впадать в проступки и даже в преступления ради погони за минутными удовольствиями. Человек, который живет и действует таким образом, вместо того чтобы поспешно обратиться к честности и добродетели, должен быть признан потерявшим рассудок, так как нельзя же предположить, что кто-нибудь сознательно согласился подвергнуться вечным мукам за один миг наслаждения. Я думаю, что объяснить это странное явление можно, только предположив, что вера в Божию милость и благость инстинктивно живет в сердце каждого и что слишком строгие проповедники теории вечных мук не чужды личного интереса, когда пытаются убеждать и обращать людей этим способом.
 

Но если сердце и разум восстают против вечного наказания, то тем с большей настойчивостью имеют они право надеяться на вечное блаженство. Возмездие имеет пределы, но милость бесконечна, хотя, конечно, различные степени должны существовать и в ней. Что бы ни говорили об этом предмете, конечный результат рассуждения выразится в простых словах: если хочешь быть счастлив — будь добродетелен.
 

Часто хочется мне спросить отчаявшихся и разочарованных людей, почему, испробовав всевозможные рискованные средства для приобретения счастья, не хотят они прибегнуть к тому последнему способу? Риска здесь кет ни малейшего, а шансы выигрыша, наоборот, так велики, что средство это можно даже сравнить с беспроигрышной лотереей. Если предположить даже, что вечное блаженство не существует и что вся наша жизнь одно ничтожество и химера, то и в числе химер добродетель не перестанет занимать высокое нравственное значение, так как с ее помощью приобретаем мы доверие и уважение окружающих. Если вы обладаете возвышенной душой, то земная жизнь не может вас удовлетворить, и вы невольно сами будете стремиться к иной жизни и иному миру, где обретете, наконец, желанное счастье. Так думает и действует моряк, когда среди волн и бурь надеется достичь желанного берега, презирая опасности и саму смерть! Мудрец же может уповать найти это счастье, не рискуя столь многим и не покидая своих обыденных, мирных и честных занятий!

Яндекс.Метрика

Продажа квартиры в Жемчужине Балашихи

Двухкомнатная квартира в 17 этажном жилом доме