R-BOOKS.NET

ОГЛАВЛЕНИЕ

От издательства
От издателя
Предисловие

ТОМ I

Введение
О добродетели
Об истине
О предрассудках
Об общественном мнении
О лучших качествах человека
О личных достоинствах
О счастье
Об утешениях в несчастьях
О страстях
О любви 2
О честолюбии
О зависти
О ревности
О гневе
О лености
О гордости
О скупости
О бережливости 2
Об умеренности
О здоровье
Об осторожности 2
О познании человека
О женщинах 2
Несколько мыслей о животных 2
Об общественных добродетелях
Об искусстве говорить 2 3
О любезности
О снисходительности
О скромности
Об откровенности
О злословии
О дружбе
О благородстве
О смешном
О приличии
Об уме
Утешение для заурядных людей
О хорошем тоне
О моде
Размышления о стыдливости
О целомудрии
О домашней жизни
Счастливый брак 2

ТОМ II

Черты мудрого 2 3
О знании 2 3
Об изящных искусствах
Об опытности 2
О самооценке
О гражданском обществе
О происхождении обществ 2
О происхождении правительств
Сравнение различных правительств 2 3
О законах вообще 2 3
О свободе 2
О преступлениях и наказаниях 2 3
О нравственности с политической точки зрения 2
О роскоши 2
Правитель 2
Гражданин
Сенатор 2
Клерикал 2
Военный 2
Об естественной религии
О существовании Бога
О бессмертии
О Богослужении
Смерть
Могила

О СУЩЕСТВОВАНИИ БОГА
 

В числе небольшого количества истин, признаваемых всеми народами безусловно, вера в существование Бога, бесспорно, занимает первое место. Разделен- ность религиозных понятий на огромное число сект не только не опровергает этого мнения, но, напротив, его подтверждает, доказывая, что существует истина, в признании которой сходятся решительно все. Неразвитой язычник, машинально преклоняющийся перед своим идолом, доказывает существование Бога, может быть, более, чем философ, дошедший до этого сознания путем логических выводов.
 

Люди, правда, расходятся во второстепенных понятиях о свойствах Божества, но основной принцип его существования признается всеми. Еще Сенека сказал, что нет столь варварского народа, который бы кому- нибудь не молился. В наше время точно так же можно обратиться ко всевозможным народам с самыми различными нравами, правительствами и верованиями, причем на заданный вопрос «существует ли Бог?», наверно, все они ответят: «Да, существует!» И добавят при этом, что угодить Ему можно лучше всего, делая добро и оставаясь всегда честным. Разница в ответах может последовать только при более подробном разборе этих основных принципов, самые же принципы будут всегда неизменны.
 

Впрочем, во всех вопросах подобного рода философу незачем даже вдаваться в дальнейшие подробности. Сколько бы он ни терялся в разработке второстепенных отвлеченностей, он должен всегда помнить, что ошибочное заключение возможно для него так же, как и для прочих людей. В установлении же основных принципов он может принять гарантией успеха их верности мнение об этом предмете всего рода людского, думавшего и рассуждавшего так за весь период своего существования. Потом всякие дальнейшие второстепенные выводы следует делать в этом случае, основываясь на законах общего разума, предоставив человечеству думать так, как оно думало до сих пор, и доверяться по-прежнему воле Провидения. Уже Сократ говорил, что есть вопросы, с которых совершенно бесполезно снимать завесу покрывающей их тайны, если сама природа судила им быть закрытыми. Думая так, он предался исключительно разработке нравственных принципов и перестал быть метафизиком. Его вера в Бога и в правду была незыблема.
 

Вера в существование Бога должна считаться скорее продуктом наших чувств, чем рассуждений. Это какое-то инстинктивное убеждение, которого не в силах поколебать никакие противоречивые выводы разума. При этом не лишне заметить, что и сам разум в огромном большинстве случаев склонен скорее стоять за это верование, чем против него.
 

Самый поверхностный взгляд на природу и на все, что совершается пред нашими глазами, приводит к убеждению, что на свете нет действия без причины. Разбирая эти причины в непрерывной их связи, мы непременно дойдем до идеи о начале всех начал, которое и следует признать Богом.
 

Все существующее может быть рассматриваемо как вечное, совершающееся пред нами чудо, переставшее нам казаться чудесным только вследствие нашей к нему привычки. Ход небесных светил, течение рек, обращение крови, прозябание растений, анатомическое строение животных — все это является в глазах рассуждающего наблюдателя непрерывным рядом чудес, рассчитанных самым премудрым, целесообразным образом. Человеческий скелет представляет чудо механики, пищеварение — чудо химии, обращение же крови превосходит все, что только можно придумать по части гидростатики. Самые утонченные изыскания не могли бы открыть в человеческом организме чего-либо лишнего или недостающего. Живописец не придумает форм или линий лучше тех, какие существуют в природе, а метафизик не откроет возможности существования какого-либо чувства, которым мы не были бы снабжены. Учащенное биение артерии, вызванное волнением, влияние пищи на мысль, сокращение нерва под впечатлением воли — все это ряд тайн, которых еще не успел разгадать человеческий ум, а, между тем, много людей смотрят вследствие привычки на все эти чудеса как на совершенно обыденные явления и никогда не пытаются подумать о причинах, их породивших.
 

Мы часто не в состоянии себе объяснить даже самых простых явлений и предметов. Кто может сказать, что он понимает тайну зрения и знает, почему глаз получает впечатление предметов, отдаленных от него бесконечно огромным расстоянием, как, например, звезды или планеты, вращающиеся вместе с нашей землей около солнца. Если мы не можем разрешить даже подобных совершенно подручных нам вопросов, то как же браться судить о бесконечности во времени и пространстве, когда у нас нет даже никакой опоры, которая могла бы служить исходным пунктом для наших исследований?
 

Если бы мир был обязан происхождением случаю, то в нем, наверное, не было бы такой стройности и такого порядка, а равно не было бы такой неразрывной связи между существующими предметами, потому что случай ничего не создает в строгой системе. Предположить же, что замечаемая нами стройность в мироздании обязана своим происхождением ряду случаев, расположившихся опять-таки случайно в такой строгой системе,— было бы уже совершенной нелепостью. Неужели возможно действительно допустить, чтоб слепая грубая сила могла случайно породить такую гармонию во всем существующем, соразмерить так цели со средствами и, наконец, создать разумных существ? Человек, провозгласивший, что ничего не может существовать за пределами мира, в котором он живет, и за атмосферой, которой он дышит, доказал бы этим только невероятную самонадеянность, но никак не рассудочную способность.
Наше самолюбие, порочность и леность более всего способствуют религиозному безверию (Высшие, взысканные милостями судьбы классы обществ в особенности не любят религиозных истин, так как, признавая их, им невольно пришлось бы чаще размышлять о суетности всего земного и о равноправии людей. По той же самой причине они неохотно распространяются о добродетели и вообще не особенно уважают благотворительность). Самолюбивому человеку невольно льстит мысль считать себя совершенным существом. Порочный находит в безверии надежду на безнаказанность своих проступков, а ленивый видит в нем прекрасный предлог уклониться от серьезных размышлений. Действительно, что может быть легче голословного провозглашения, что в мире все случайно и потому решительно ни о чем не стоит заботиться! Раз эта мысль будет допущена, ум спокойно застынет в бездеятельности, эгоизм сделается единственной двигательной силой наших поступков, а глупец с полным правом вообразит себя стоящим на одной доске с рассудительным человеком. Нетрудно себе представить горестное положение, которое этот последний займет в обществе, исповедующем такие убеждения. Одинокий и покинутый, он с трудом найдет родственную душу, которая разделила бы с ним его убеждения и веру в то, что существует в его глазах самым положительным образом.
 

Подобно тому, как в мире физическом существуют явления, доступные исключительно только некоторым из наших чувств, точно так же и в сфере нравственной можно встретить понятия, которые мы можем схватить и усвоить только некоторыми наиболее возвышенными из наших способностей. Тот, кто заявил бы, что верит в существование только вполне понятных для него предметов, должен был бы отвергнуть множество самых обыденных явлений. Слепой не может различить света, красок и темноты, но разве из этого следует, что предметы эти не существуют? Никто не мог видеть ветра, обонять звука и осязать запаха, но никто не станет сомневаться в их реальности. Точно так же может ли кто-нибудь понять и объяснить истинную причину тяжести тел, заставляющую их падать на землю? Как ни просты, по-видимому, эти вопросы, но над разрешением их напрасно задумывались величайшие гении, причем хотя им удавалось иногда открыть некоторые второстепенные законы явлений, но до уразумения их первоначальных причин не мог дойти ни один. Ньютон, открывший законы тяжести, не решился проектировать объяснения их сущности и тщетно провел большую часть своей жизни над разрешением теории цветов.
 

Впрочем, это недоверие к нашим способностям может распространяться только на вопросы метафизики; что же до ясно и определенно поставленных идей правды и добра, то тут не может быть никакого колебания или сомнения. Если человеку поставлены границы в понимании самой сущности предметов и общей идеи бытия, то наука наших обязанностей нам недоступна вполне, и Творец Вселенной снабдил наш разум для ее разумения путеводной нитью, которая всегда готова к нашим услугам, если только мы не спутаем ее сами ложным воспитанием или фальшивыми увлечениями.
 

Никакие выводы и заключения ума не могут доказать прямо и положительно, будто не может существовать тварей, более совершенных, чем человек. Если природа создала ликургов, катонов и Марков аврелиев, то почему же не допустить, что из рук ее могут выйти и более совершенные существа? Кто может поставить и определить пределы ее могуществу? Если она могла оживить и одухотворить даже те грубые элементы, из которых создан наш земной шар, то неужели не способны развиться до того же более утонченные материалы, каковы, например, воздух или теплота? Можно ли с положительностью утверждать, будто небесные светила лишены обитателей, тогда как их величина и условия, в которых они находятся, напротив, могут навести на мысль, что и обитающие на них существа должны быть несравненно выше нас по способностям и развитию. Наконец,— почему знать? — может быть, самые эти светила одухотворены неведомою нам жизнью и одарены разумом, составляя, таким образом, переход от нас, существ низших, к более высшим? Может быть, эта лестница усовершенствования идет все выше и выше и, наконец, кончается в Высшем Существе как в центре всего мироздания! Такое посредничество между людьми и Творцом допускается религиозными воззрениями всех веков и народов, откуда проистекла вера в духов, гениев и ангелов. Обожание звезд, или сабеизм, существовало в самых древнейших религиях, и многие ученые склонны даже считать эту веру самой первичной формой религиозных догматов. Во всяком случае, надо согласиться, что между древними религиями нет иной, более чистой и возвышенной. Возвращаясь к вопросу о бытие иных существ, кроме человека, нельзя не высказать мнения, что если жизнь есть благо, то почему же не допустить, что Провидение распространило ее повсеместно во всей природе.
 

Некоторые философы отрицали существование Бога в силу того, что нет ни одного факта, который доказывал бы это существование воочию. Но ведь последователи Пиррона на этом основании изъявляли сомнение даже в своем собственном существовании. Атеисты всех оттенков обыкновенно основывают свои выводы на формах, а не на сути дела. Часто они даже ограничиваются переменой одного только имени вещей и вместо слова Бог употребляют слово природа. Но что за дело до имени, если существование разумной и правящей всем силы вместе с тем не отрицается?
 

Один мыслитель, утомленный и измученный сомнениями по этому вопросу, просил рекомендовать ему сочинение, которое могло бы служить противоядием, волновавшим его мысли. Приятель, к кому он обратился с этой просьбой, указал ему как раз на самые серьезные трактаты об атеизме. «Как! — возразил первый.— Да ведь я именно и заражен этими мыслями!» — «Да,— возразил приятель,— но это потому, что вы изучали этот вопрос только поверхностно. Если же вы прочтете внимательно все, что сказано по этому предмету наиболее серьезными учеными, то, наверное, увидите, при вашем уме, как шатки их доводы и каким набором блестящих фраз и ничего не доказывающих положений думают они подкрепить свои мнения. Вы увидите все их ничтожество, а равно убедитесь, что будь их выводы даже серьезны, провозглашение их все равно не разъяснило бы нимало занимающего вас вопроса».
 

Ход и развитие человеческой мысли были одинаковы всегда и везде. Грубое суеверие обыкновенно сменялось полнейшим скептицизмом, а скептицизм искал исхода в философских исследованиях. Бэкон, Лейбниц и Вольтер единодушно заявили, что люди, занимавшиеся философией только поверхностно, не предававшиеся этой науке серьезно, всегда обращались вновь к безусловной вере в Бога.
 

Успехи атеизма никогда не шли дальше возбуждения сомнений. Но сомнение еще не есть доказательство. В настоящем же вопросе о существовании Бога сомнение может смутить разве только рассудок, но никак не сердце, которое всегда сохранит смутную веру в необходимость существования Творца Вселенной. Горести и несчастия способны в особенности вызвать и подкрепить эту веру, приближение же смерти укореняет ее почти во всех, что доказывается множеством примеров.
 

Что касается тех атеистов, которые пользуются своим безверием для оправдания необузданной свободы поступков и отрицания всякой нравственности, то их можно поразить их же собственным оружием, обратясь к ним приблизительно с такими словами: «Вы согласны, что человек может ошибаться? Вы человек — значит, ошибка возможна и для вас. Вашим мнениям я в полном праве противопоставить мнения Сократа, Лейбница и многих других знаменитых людей, заслуживших общее уважение за глубину и серьезность их исследований и заключений. Но я готов сделать для вас уступку. Я согласен допустить, что мнение ваше в тысячу раз более правдоподобно и более вероятно, чем взгляды не только что названных мною великих людей, но даже всех философов и всех народов, когда-либо обитавших на земном шаре и думавших совершенно противоположно вашим воззрениям. И что ж! Несмотря на такую явную вам поблажку, ваше первое мнение, что люди могут ошибаться, по-прежнему не допускает возможности признать ваши взгляды безусловно истинными! Между ними и истиной остается такая же непере- ходимая бездна и такая же разница, какая существует между вашей жизнью и вечностью! Как же вы хотите, чтоб, увлекшись таким обманчивым и по всей вероятности ложным призраком, я ради нескольких суетных удовольствий, которые он может мне доставить, пожертвовал многими реальными и бесспорными выводами? Как можете вы предполагать, что для удовлетворения пустого тщеславия я сделаюсь провозгласителем таких понятий, которые не принесут моим ближним ничего, кроме вреда, и лишат меня, как лишили вас, всеобщего уважения, доверия и покоя? »
 

Что касается дорелигиозных убеждений со стороны догматической, то здесь, конечно, каждому предоставляется произвол выбирать и исповедывать те из них, которые наиболее нравятся. На земном шаре насчитывается до тысячи трехсот различных вероучений; в действительности же их, может быть, существует столько же, сколько живет на свете людей. Толкование это отнюдь не будет натянутым, если вспомнить, что нет двух человек, которые сходились бы совершенно во мнении по какому-нибудь вопросу в подробностях. Восставать же против того, чему все эти люди верят в принципе, безусловно, было бы слишком самонадеянно.
 

Можно допустить, что человек даже очень образованный порой дает овладеть собою минутному сомнению под гнетом каких-либо тяжелых обстоятельств, но окончательным атеистом может сделаться только невежда, совершенно незнакомый ни с человеческим сердцем, ни с развитием человеческого ума. Наконец, следует сказать, что человек, открыто говорящий против существования Бога, не может быть ни истинным философом, ни хорошим гражданином. Вера в Бога служит самым сильным сдерживающим средством против преступлений и пороков всякого рода; она поощряет добродетель и укрепляет в несчастьях, а потому всякий хороший человек и гражданин не только не станет отрицать этого верования даже в минуты сомнения, но, напротив, постарается распространять его и поддерживать всеми способами.
 

Атеист! Как бы ни был ты развит и образован среди окружающих тебя людей; как бы ни были велики твои познания сравнительно с моими; как бы глубоко ни успел ты изучить основные начала материи и духа, их сочетаний и изменений; как бы ясно ни представлялась тебе вся цепь творений, начиная с простейших организмов и кончая самыми сложными, если бы даже ты успел уверить меня, что сам Бог отрекся перед тобой от своего всемогущества,— я бы и тут сказал тебе: сжалься! Не срывай с глаз моих благодетельного покрывала, коль скоро под ним скрыты такие ужасы, и я должен буду поверить, что все на свете один только случай, без добра, правды и разума! Ведь если это так, то, значит, я, будучи вызван этим ужасным случаем к существованию, могу попасть и в другой раз под его ужасную руку и быть призванным к чему-либо гораздо более невыносимому! Если нет бессмертия души, присущая же мне чувствительность составляет одно из общих свойств материи, то, значит, я распадусь после смерти на составные частицы, которые будут чувствовать и страдать, и страдания эти будут умножаться все более и более по мере увеличения числа этих составных частей! Какой ужас! Какая пытка! Я подвергнусь какому-то вечному брожению! Буду сегодня грязью, а завтра пресмыкающимся! И кто может назначить пределы такому страданию!

Потому, что бы меня ни ждало, я хочу лучше верить хорошему! Оставь же свои доводы и лучше поддержи как меня, так и весь род людской в нашем сладком заблуждении!.. Впрочем, к чему я тебе это говорю?.. Неужели ты думаешь, что я серьезно соглашусь подчинить свой ум и сердце твоим ошибочным выводам, коль скоро голос веков, людей и природы громко говорит мне о существовании Бога!.. Да, Он существует!.. Все кругом меня свидетельствует о Его величии, и сам я чувствую на себе Его благость!.. Я вижу Его в свете, слышу в правде, чувствую в добродетели! Да! Он был, есть и будет, и душа моя с восторгом ждет минуты, когда, прорвав свою земную оболочку, стремительно понесется к Нему, на лоно вечного блаженства, для того, чтоб вечно Его обожать, Ему удивляться и благодарить без предела!..

Яндекс.Метрика

Купить новую 1 комнатную квартиру в новом доме

Заречная 40. Квартира свободной планировки