R-BOOKS.NET

ОГЛАВЛЕНИЕ

От издательства
От издателя
Предисловие

ТОМ I

Введение
О добродетели
Об истине
О предрассудках
Об общественном мнении
О лучших качествах человека
О личных достоинствах
О счастье
Об утешениях в несчастьях
О страстях
О любви 2
О честолюбии
О зависти
О ревности
О гневе
О лености
О гордости
О скупости
О бережливости 2
Об умеренности
О здоровье
Об осторожности 2
О познании человека
О женщинах 2
Несколько мыслей о животных 2
Об общественных добродетелях
Об искусстве говорить 2 3
О любезности
О снисходительности
О скромности
Об откровенности
О злословии
О дружбе
О благородстве
О смешном
О приличии
Об уме
Утешение для заурядных людей
О хорошем тоне
О моде
Размышления о стыдливости
О целомудрии
О домашней жизни
Счастливый брак 2

ТОМ II

Черты мудрого 2 3
О знании 2 3
Об изящных искусствах
Об опытности 2
О самооценке
О гражданском обществе
О происхождении обществ 2
О происхождении правительств
Сравнение различных правительств 2 3
О законах вообще 2 3
О свободе 2
О преступлениях и наказаниях 2 3
О нравственности с политической точки зрения 2
О роскоши 2
Правитель 2
Гражданин
Сенатор 2
Клерикал 2
Военный 2
Об естественной религии
О существовании Бога
О бессмертии
О Богослужении
Смерть
Могила

СЕНАТОР
 

Глубоко убежденный вместе с Полибием, что нет большой разницы между судьей невежественным и несправедливым, истинный государственный человек старается приобрести всеми способами те знания, которые необходимы для высокого, занимаемого им положения. Для этого он делает здравую философию исходным пунктом своих исследований. Эгоизм и национальные предрассудки отвергаются им прежде всего, так как он глубоко и добросовестно изучает те основные законы, на которых зиждутся священные права и счастье народов. Хорошо зная государственное устройство, политические отношения, характер нации и дух отечественных законов, он разумно сравнивает все это с учреждениями других народов, рассматривает причины, обусловившие их происхождение, судит по прошедшему о будущем и делает выводы из сопоставления всех этих данных.
 

Он скептически относится к мнению, какое имеют об отечественном государственном устройстве его сотоварищи по администрации, и черпает сведения об этом предмете более из народного говора или из мнений образованных, посещающих страну иноземцев. Действуя так, он руководится мыслью, что познать себя всего труднее и что нет правительства, которое не считало бы себя образцовым и не придумывало всевозможных софизмов для оправдания своих темных сторон.
 

Глубокое познание человеческого сердца, испытанная честность, ревностная жажда деятельности, умеряемая благоразумием, твердость, смягченная добротой, готовность всякого выслушать, редкое бескорыстие и истинный патриотизм — таковы отличительные черты и качества истинного достойного государственного человека, умеющего горячо чувствовать и рассудительно думать.
 

Он всячески старается избежать, в манере себя держать, заносчивости и высокомерия, столь свойственных людям заурядным, добившимся с трудом какой-нибудь власти. Известно, что чем выше стоит человек, тем более следует ему быть снисходительным к низшим. Доступ к истинно достойному вельможе открыт всем и каждому. Он понимает, что на знаки уважения следует отвечать вниманием и любезностью, и потому не боится снисходить в обращении с низшими даже до совершенного равенства.

Предупредительное внимание всего более может расположить и ободрить подчиненных, обыкновенно склонных видеть в своем начальнике врага и притеснителя. Мягкое, ласковое обращение, не чуждое иной раз откровенности и невинной шутке, располагают всех в его пользу, отнюдь не нанося ущерба должному к высшим лицам уважению. Редко случается ему свести с кем-нибудь новое знакомство без того, чтобы не приобрести этим нового друга и почитателя. В нем, можно сказать, живут два совершенно отдельных человека: человек частный и общественный деятель, и хотя он строго разграничивает сферу деятельности как того, так и другого, но, тем не менее, человек и гражданин видны в его словах и поступках, даже когда он действует в качестве должностного лица.
 

Принужденный иной раз отвечать на какую-нибудь просьбу отказом, он умеет сделать это с такой деликатной мягкостью, что проситель не вправе бывает на него претендовать. Равно с редким терпением выслушает он запутанное изложение какого- нибудь дела, часто не совсем понятного для самого просителя, которого в этом случае старается он навести на истинный путь разумными объяснениями и вопросами. В особенности же остерегается он распространять дурное мнение о людях, которые почему- либо не хотят оказывать ему услуг. Таким образом, он не платит несправедливостью за причиненные ему неудобства.
 

Мало на свете людей, которые умели бы так кстати, и ловко хвалить, как это делает он, и извлекать таким образом пользу из этого ничего не стоящего нам средства поощрения и награды. Принужденный иной раз сделать упрек, он исполняет это самым дружелюбным ободряющим тоном. В таких случаях он старается узнать обстоятельства дела через самого виновника и выискивает всевозможные облегчающие вину обстоятельства. Он выражает сам удивление, как мог проступившийся допустить себя до такой совершенно необычной для него ошибки, и ободряет его уверением, что ошибка эта будет извинена в настоящем, в надежде исправления ее в будущем. Подвергшийся выговору обыкновенно покидает его тронутый и благородный за такое деликатное с собою обращение.
 

Если обязанность принуждает его подвергнуть кого-либо взысканию, он и это исполняет без жестокости и оскорбления, выставляя себя только орудием неумолимого закона.

В делах уголовных он умеет соединить человеколюбие с неизбежной строгостью судьи. Строгость эта в его манере действий принимает вид заботы об общественном благе, которое должно стоять выше частного. Если это последнее для него дорого как для человека, то заботы о первом лежат на нем как на должностном лице. Стараясь смягчить участь приговоренного, насколько предписывают делать это человеколюбие и религия, он тем не менее строго следит за исполнением тех наружных форм правосудия, чье устрашающее влияние должно служить спасительным и предупредительным примером для толпы. Независимо от этого, в каждом отдельном случае какого-либо преступления, он старается дойти в разборе дела до основных, вызвавших преступление причин и рассудить затем, не виновно ли само общество и его устройство в том, что подобные преступления совершаются, и нельзя ли благоразумными мерами исправить зло.
 

Отдавая приказания очень осторожно и умея заставить их уважать, он никогда не злоупотребляет этим правом до требования излишних ненужных мелочей. Он очень хорошо знает, что сказанное им в этом случае слово может заставить подчиненных потерять много дорогого времени на исследование совершенно бесполезных пустяков, что дурно повлияет на их усердие и уважение к делу. Никогда не заставляя никого работать без нужды, он вовсе не считает для себя унизительным советоваться в важных вопросах со своими подчиненными, хорошо понимая, что во всяком деле есть бездна мелочей, ускользающих от внимания того, кто обязан смотреть на все с более высокой общей точки зрения, причем нельзя видеть тех хотя и второстепенных, но важных подробностей, от знания коих часто зависит выбор направления, какое полезно дать всему делу.
 

Он поставил себе за правило: никогда ничего не решать по первому впечатлению, а равно не увлекаться вторым до совершенного отречения от первого. Как бы ни казался ему правильным тот или другой взгляд, он никогда не будет отрицать возможности его улучшения. Не увлекаясь ложным пустым красноречием ораторов и адвокатов, он умеет отличать дело от пустяков, простоту от шума и, сверх того, никогда не оставляет без внимания сердечность и чувство. В случае, если рассудок скажет ему, что собственных его познаний для решения того или иного вопроса недостаточно, он не колеблясь обратится за советом к тому, чья честность и знания кажутся ему безукоризненными. Но никогда не доверится он кому-нибудь одному во всем, помня, что истину надо отыскивать везде, где только можно подозревать ее существование.

«Тот, кто живет и действует только чужим умом,— сказал Сенека,— не достоин быть сенатором, он носит только его имя. Лицо, чей портрет я рисую, не откажется дать ход проекту даже своего смертельного врага, если найдет его хорошим. Не все ли для него равно, кому принадлежит первая мысль какого-нибудь дела, если самое дело может принести пользу и добро?»
 

Судебные процессы старается он прекращать в самом начале, выставляя на вид тяжущимся сторонам все неприятности и невзгоды, которым они рискуют подвергнуться. Он в этих случаях предпочитает являться советником, а не судьей. В суде он строго преследует всякую попытку злоупотреблений и старается пресечь всеми мерами излишнюю переписку и затягивание дела. В этом последнем случае он строго взыскивает с виновных, если только можно подозревать, что проволочка вызвана продолжительностью служащих, а не самими обстоятельствами дела. Какое-нибудь ничтожное упущение тяжущихся, могущее повредить делу, всегда выставляет он самым доброжелательным образом на вид обоим сторонам.
 

Старанье покончить каждый процесс как можно скорее считается им одной из главнейших обязанностей судей, которых он считает всегда главными виновниками во всякой ненужной проволочке. Суд, произносящий свое решение лишь через несколько лет после начатия дела, кажется ему учреждением, не имеющим права носить звание суда. В таких случаях даже выигранный процесс не в состоянии бывает вознаградить истца за проведенное им тягостное время сомнений и беспокойств (Замечено, что в Пруссии вслед за упрощением форм судопроизводства число процессов увеличилось в несколько раз. Явление это должно счесться очень отрадным, так как оно доказывает, что многие честные граждане, предпочитавшие прежде лучше молчать и терпеть, чем отважиться на защиту своих прав, нынче стали прибегать к суду в надежде выиграть дело.)

Яндекс.Метрика

Балашиха. Заречная 31

Квартира в новостройке с отделкой