R-BOOKS.NET

ОГЛАВЛЕНИЕ

От издательства
От издателя
Предисловие

ТОМ I

Введение
О добродетели
Об истине
О предрассудках
Об общественном мнении
О лучших качествах человека
О личных достоинствах
О счастье
Об утешениях в несчастьях
О страстях
О любви 2
О честолюбии
О зависти
О ревности
О гневе
О лености
О гордости
О скупости
О бережливости 2
Об умеренности
О здоровье
Об осторожности 2
О познании человека
О женщинах 2
Несколько мыслей о животных 2
Об общественных добродетелях
Об искусстве говорить 2 3
О любезности
О снисходительности
О скромности
Об откровенности
О злословии
О дружбе
О благородстве
О смешном
О приличии
Об уме
Утешение для заурядных людей
О хорошем тоне
О моде
Размышления о стыдливости
О целомудрии
О домашней жизни
Счастливый брак 2

ТОМ II

Черты мудрого 2 3
О знании 2 3
Об изящных искусствах
Об опытности 2
О самооценке
О гражданском обществе
О происхождении обществ 2
О происхождении правительств
Сравнение различных правительств 2 3
О законах вообще 2 3
О свободе 2
О преступлениях и наказаниях 2 3
О нравственности с политической точки зрения 2
О роскоши 2
Правитель 2
Гражданин
Сенатор 2
Клерикал 2
Военный 2
Об естественной религии
О существовании Бога
О бессмертии
О Богослужении
Смерть
Могила

ГРАЖДАНИН
 

Благосостояние общества зависит от частного благосостояния составляющих его семейств и отдельных личностей, а потому основная обязанность каждого гражданина состоит в том, чтобы быть прежде всего хорошим человеком. Добрый муж, достойный отец, хороший сын, хороший хозяин или работник будут непременно с тем вместе хорошими полезными гражданами, и редко может случиться, чтобы подобному человеку не представилось возможности применить свои способности к общественной деятельности.
 

Поименованные выше частные добродетели должны в общественной деятельности подчиняться другим, более высшим. Так любовь к родителям или детям, как бы ни вооружалось против этого личное чувство, должна непременно отступить на второй план перед любовью к отечеству. Если люди будут думать и поступать иначе, то в таком понятии погибнет всякое начало общественной правды и добра.
 

«Если предположить,— говорит Гельвеций,— что семейная связь крепче той, которая соединяет нас с родиной, то, значит, отец семейства в полном праве бросить оружие и бежать с поля битвы для того, чтобы спасти свою семью. Или тот же самый отец, имея на руках общественную казну, будет вправе ее ограбить, чтобы обеспечить существование своих детей, так как этим поступком он только нанесет ущерб тому, что любит менее в пользу любимого больше».
 

Одна очень распространенная, но очень дурная пословица говорит, что своя рубашка ближе к телу. Но если допустить ее применение относительно приведенного выше вопроса о любви к родине, то можно, пожалуй, еще с большей справедливостью сказать, что кожа дороже самой рубашки, и на этом основании преспокойно ограбить своего ближнего. А затем можно будет оправдать уже какие угодно преступления, если удастся доказать, что они совершены для удовлетворения личного интереса.
 

Нет ничего неосновательнее взгляда, в силу которого называют продажными людьми только таких, которые торгуют своими убеждениями и поступками исключительно из-за денег. Такое определение продажности часто способствовало замаскированию многого дурного в глазах заурядных людей и было нередко причиной падения целых государств. Давно известно, что люди любят не деньги собственно, но те выгоды и удовольствия, которые можно с помощью их получить. Потому для дела будет совершенно одинаково, если кто-нибудь продает в свою пользу общественное благо прямо за деньги или ради каких- либо иных выгод.
 

Так, например, если располагая голосом на выборах, я подам его не за истинно достойного человека — что закон всегда предполагает,— но за того, кто может быть полезен лично мне, моему семейству, моему кредиту или связям, то хотя я нимало не преступлю этим букву закона, предоставляющего мне свободу выбора, но неужели поступок мой не следует счесть предосудительным и наносящим в высшей степени ущерб общественному благу? К числу общих качеств хороших граждан, на какой бы ступени общества они ни стояли и чем бы пи занимались, следует в особенности трудолюбие, ревность к делу, точность и добросовестность. Эти отвлеченные качества, впрочем, должны цениться по степени той реальной пользы, какую они приносят, и потому я, во всяком случае, более ценю труд земледельца, каменщика и ткача, чем труд человека, производящего предметы роскоши. Без картин, статуй и золотых украшений обойтись можно, но без хлеба, платья и жилища — нельзя. Первые доставляют минутное, мимолетное удовольствие, вторые же необходимы в течение всей жизни. Артист и художник заслуживают благодарности и удивления, но не награды за гражданскую доблесть. Ремесло, если только оно полезно, никогда не может быть унизительным и, наоборот, заслуживает тем большего поощрения и похвалы, чем больше энергии и трудолюбия проявляет тот, кто им занимается. Строго говоря, даже палач, если он честный человек, не должен внушать личного презрения, так как, исполняя свою обязанность, он является не убийцей, но карателем преступления и орудием закона. Он умерщвляет не полноправного гражданина и члена общества, но человека, оказавшегося врагом общественного блага.
 

Всякий истинный патриот должен считать себя естественным защитником своих сограждан. На всякое нарушение их прав он должен смотреть как на нарушение своих собственных уже по тому простому рассуждению, что если оставить безнаказанным вред, причиненный кому-нибудь сегодня, то завтра тот же самый вред может быть нанесен другому. Впрочем, личный чей-нибудь интерес, в случае если это необходимо для общего блага, может, безусловно, быть приносимым ему в жертву, и я положительно утверждаю, что если бы во имя этого блага потребовалась чья-нибудь жизнь, то не было бы никакого преступления принести эту жертву. Скажу даже, что обреченный на подобную участь, должен был бы сам вызваться умереть за отечество. Такое пожертвование предписывается Божественными и естественными законами, в которых мы нередко видим, как частное зло, претерпеваемое немногими, ведет иной раз к общему благу. Не надо, однако, забывать, что в подобного рода случаях следует относится к делу с крайней осторожностью и осмотрительностью. Хотя Жан- Жак Руссо называет такое пожертвование частным благом в пользу общего самым ложным, самым опасным и самым ужасным изобретением тирании, но практическая жизнь его безусловно узаконит. Иначе не будет никакой возможности чего-либо достичь на пути усовершенствования или прогресса, и все заключения и выводы по этому вопросу, как политические, так равно и нравственные, никогда не выйдут из области теорий. Одно можно только заметить, что допускать подобного рода жертвы следует лишь в крайних, неизбежных случаях, взвесив самым тщательным образом все, что говорит в пользу их необходимости и пользы.
 

Обязанность граждан, по отношению к государю, заключается в верности, уважении и послушании. Последние два качества необходимы также относительно назначаемых на общественные посты должностных лиц, так как лица эти являются истолкователями и исполнителями верховной воли. Мы должны оказывать им уважение, даже в случае если они его не вполне заслуживают, потому что уважение это относится не столько к ним, сколько к высокому их положению. Только неопытный человек может требовать, чтобы каждое занимающее общественный пост лицо было Катоном или Фабрицием. История показывает, что истинно достойные, непогрешимые в этом отношении люди являются веками, да и то в виде исключения. Потому тот, кто хорошо знает жизнь, поймет, что занимающий видное общественное положение человек, обязанный, при постоянных занятиях, выслушивать бесчисленных просителей, которым приходится часто отказывать по невозможности исполнить их просьбы, этим самым поневоле приобретает некоторую сухость в обращении, часто переходящую в подозрительность и педантизм, а иногда, к сожалению, даже в суровость. Привыкнув видеть чужие страдания и беспрестанно спорить со своими противниками, причем для одержания над ними верха приходится иногда прибегать даже к софизмам, он делается таким, как сказано, часто помимо собственной воли и потому заслуживает некоторого снисхождения, и притом тем большего, чем выше занимаемое им положение.

Несчастье великих мира сего заключается именно в том, что им иногда не достает времени для того, чтобы посметь быть справедливыми всегда и везде. Утомленные исполнением обязанностей, превосходящих человеческие усилия и принуждённые смотреть на многое глазами своих помощников, они часто должны в одну минуту разрешать такие вопросы, для обсуждения которых нужно гораздо больше внимания. Потому нечего удивляться, если им нередко приходится ошибаться даже при самых безупречных намерениях.
 

Все это обязывает нас не делать в подобного рода вопросах слишком поспешных заключений. Не говоря о бесполезности и опасности подвергать слишком строгой критике действия правительства, благоразумие предписывает нам быть в этом отношении сдержанными уже потому, что ни в чем нельзя так легко ошибиться, как в подобного рода суждениях. Разрешение задач политики обставлено множеством различных условий, которые все надо принимать в соображение. Из посторонних же зрителей большинство видят и понимают только некоторые из этих условий, тогда как бездна мелочных затруднений и подробностей ускользает от их внимания. Часто может случиться, что порицаемая мера заслужила бы, напротив, всеобщую похвалу, если бы порицатели знали какую-нибудь ничтожную мелочную причину из числа многих причин, которыми мера эта вызвана, и, наоборот, случается, что восхваленный до небес акт правосудия или мудрости оказывается следствием какой-нибудь пустячной случайности или интриги.
 

Вообще, очень нередко случается, что главный вопрос, для обсуждения и разрешения которого собираются специальные серьезные советы, в сущности, служит только маской для проведения чисто личных эгоистических интересов. Этим объясняется то притворное внимание, с которым выслушиваются дельные замечания честных, но не видящих этой закулисной подтасовки людей, говорящих от души и выходящих из собрания с полным убеждением, что они ратовали за правое хорошее дело, тогда как, в сущности, все их труды были потрачены совершенно напрасно и сами они были не более как только одураченными в руках нескольких интриганов, действовавших из личного интереса или соперничества.
 

Не надо забывать, что каждое высокопоставленное лицо все-таки человек и потому не может удовлетворить всех. Чем многочисленнее общество, тем легче может набраться в нем кучка людей, смотрящих на все со своей специальной точки зрения и потому считающих себя правыми. Жалобы и недовольство существующим порядком можно встретить даже в странах, управляемых безусловно хорошо, хотя очень часто жалобы эти бывают последствием только невежества и частных, узких взглядов. Но если неудовольствие выражается огромным большинством населения, то надо думать, что оно порождено действительно справедливыми причинами.
 

Если вы живете в стране, где существует много дурного, и чувствуете в себе довольно знаний и сил, чтобы бороться со злом, старайтесь обратить на него внимание людей, от которых зависит исправление этого зла, но остерегайтесь более всего распространять дурное мнение о существующих порядках среди необразованных низших классов!

Действуя вопреки этому правилу, вы не только не принесете никакой пользы, но, напротив, сделаете огромный вред тем, что заставите множество несчастных почувствовать неисправимую тяжесть, которой, может быть, до тех пор они вовсе не замечали и считали совершенно нормальной. Старайтесь, наоборот, им внушить, что относясь к власти спокойно и с уважением, они заставят ее скорей вникнуть в их положение и исправить зло. Говорить о дурном, не имея средств его улучшить, совершенно бесполезно. Исключение из этого правила может быть допущено только для специальных сочинений, посвященных исследованию тех или других социальных вопросов.

Такие книги читаются только серьезно образованными людьми и потому не произведут вредного влияния на невежественную массу. Во всяком случае, начать исправление чего- либо снизу следует допускать только, если нет никакой надежды исправить дело сверху. Если люди, держащие в руках судьбу большинства, глухи к голосу великодушия, то надо стараться затронуть их самолюбие и дать им понять ту опасность, которая может произойти из такого рода действия. Что касается лично себя, то в подобных случаях, не надо забывать, что если, с одной стороны, славно и достойно похвалы пожертвовать собою за отечество, то, с другой, нет решительно никакой пользы и надобности подвергать себя неприятностям и, может быть, погибели, когда из этого не может выйти никакого добра. Там, где нельзя приносить пользу на арене общественной деятельности, само благоразумие предписывает искать для этой деятельности другое место, как, например, в семье, в науке, литературе и так далее. Коль скоро нельзя сделать многого, то лучше довольствоваться малым, чем сидеть сложа руки.
 

Есть, однако, такие положения, когда равнодушие и молчание становятся преступными. Если никто не захочет восстать против зла действительно невыносимого, то этим существование этого зла узаконится навсегда. За правду надо уметь сделаться не только жертвой, но даже мучеником. Истинный гражданин должен служить своему отечеству столько же словом, сколько мечом, и равно принести себя в жертву как в том, так и в другом случае. Жертвуя собой за родину, нечего ждать личной для себя награды или огорчаться неблагодарностью. Камилл, Сципион, Кориолан, Фемистокл, Аристид, Милтиад, Сократ и многие другие великие люди не испытали ничего, кроме неблагодарности, а кто же поставит себя выше этих греков и римлян и станет претендовать на лучший против них жребий. Если родная страна решительно отказывает человеку в признании его заслуг и он не может в ней уживаться, то ему останется только искать себе покоя и родины под защитой чужих законов. Тот, кто поступит таким образом, перестанет быть гражданином той или другой страны и сделается гражданином всесветным. Он, будучи образованным человеком, везде найдет друзей, занятия, наслаждения, а равно и благодетельную руку Провидения, готовую оказать ему помощь в горе и нужде.
 

Истинный мудрец никогда не ограничится в своей полезной деятельности предметом одной какой-нибудь страны. Наблюдать, учиться и делать добро можно одинаково на всем пространстве земного шара. Покинуть родную землю может быть постыдным только в том случае, если она сражается за правое дело и требует защитника в каждом гражданине. Тогда уже нечего рассуждать, следует ли жертвовать собой! За свободу отечества каждый должен быть готов, если это нужно, похоронить и себя, и свою семью под горящими развалинами своего собственного дома! (Впрочем, даже эти принципы, совершенно верные и прекрасные с идеальной точки зрения, могут повести в некоторых частных случаях к большой опасности, и это бывает тогда, коль скоро борьба является совершенно непосильной, так что слепое сопротивление сил может сулить впереди окончательную гибель той самой родины, которую граждане решились защищать. О, тогда приходится принести для ее блага самую тяжелую жертву и, забыв временно даже свое самолюбие, подчиниться беде в надежде лучшего будущего. В таких случаях надо призвать на помощь все свое благоразумие, утешая себя мыслью, что против неизбежного спорить нельзя, что все на свете относительно и что если вопрос идет о благе, то выбор из двух зол меньшего является положительно необходимым. Пусть Катон умрет за свое отечество, но только один Катон! Пусть Аристид осудит себя на изгнание, но прочие граждане сделают лучше, если подчинятся временно злу для того, чтобы сделать менее чувствительной общую его тяжесть. Надо только, чтобы никто не подчинялся притеснению в душе, а вместе с тем не приносил интересов отечества в жертву своему самолюбию.)

Яндекс.Метрика

Балашиха ул ш Энтузиастов

Аренда городской недвижимости