R-BOOKS.NET

ОГЛАВЛЕНИЕ

От издательства
От издателя
Предисловие

ТОМ I

Введение
О добродетели
Об истине
О предрассудках
Об общественном мнении
О лучших качествах человека
О личных достоинствах
О счастье
Об утешениях в несчастьях
О страстях
О любви 2
О честолюбии
О зависти
О ревности
О гневе
О лености
О гордости
О скупости
О бережливости 2
Об умеренности
О здоровье
Об осторожности 2
О познании человека
О женщинах 2
Несколько мыслей о животных 2
Об общественных добродетелях
Об искусстве говорить 2 3
О любезности
О снисходительности
О скромности
Об откровенности
О злословии
О дружбе
О благородстве
О смешном
О приличии
Об уме
Утешение для заурядных людей
О хорошем тоне
О моде
Размышления о стыдливости
О целомудрии
О домашней жизни
Счастливый брак 2

ТОМ II

Черты мудрого 2 3
О знании 2 3
Об изящных искусствах
Об опытности 2
О самооценке
О гражданском обществе
О происхождении обществ 2
О происхождении правительств
Сравнение различных правительств 2 3
О законах вообще 2 3
О свободе 2
О преступлениях и наказаниях 2 3
О нравственности с политической точки зрения 2
О роскоши 2
Правитель 2
Гражданин
Сенатор 2
Клерикал 2
Военный 2
Об естественной религии
О существовании Бога
О бессмертии
О Богослужении
Смерть
Могила

О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ И НАКАЗАНИЯХ


К числу самых постыдных остатков средневекового варварства в европейских государствах должно, бесспорно, отнести несовершенство уголовных законов, которое, несмотря на громкие протесты человеколюбия и науки, продолжает существовать до сих пор вопреки указаниям рассудка и справедливости.
 

Неужели в каждом государстве не найдется нескольких влиятельных лиц, развитых и образованных настолько, чтобы составить вместе со своими друзьями и единомышленниками крепкий союз в защиту угнетенного человечества, прославить таким образом на веки свое имя? Если энергия, старания и труды тратятся зачастую для приобретения каких- нибудь ничтожных выгод, льстящих исключительно нашей скупости или честолюбию, то неужели останемся мы всегда постыдно равнодушными в случаях, когда дело идет о фундаментальном улучшении основных законов и об освобождении всех честных граждан от Дамоклова меча, постоянно висящего над их головой. «Да! говорят обыкновенно в подобных случаях. Это надо сделать!» Приступить же к делу не думает никто. Таким образом, общая обязанность, в частности, не признается ничьей, и каждое лицо и отдельности, по-видимому, забывает, что дела, касающиеся отечества, должны интересовать каждого честного гражданина.
 

Многие известные юристы серьезно дебатировали вопрос: имеет ли правительство право наказывать? Это все равно, если бы надумали спросить, имеет ли оно право быть полезным? Другое дело, если бы было спрошено, служит ли смертная казнь действенной мерой для предотвращения преступлений. Если вопрос этот решен утвердительно, то закон предписывает ее применять для того, чтобы из двух зол было избрано меньшее. Противники смертной казни, требующие ее отмены, или, по крайней мере, более редкого применения и предлагающие заменить этот вид наказания долгими каторжными работами, может быть, правы с политической точки зрения, но если взглянуть на дело с более гуманной стороны, то здесь едва ли мнение их окажется верным. Добро и зло распределены в жизни каждого человека так неравномерно, что очень и очень многие предпочли бы лучше умереть, чем быть удрученными еще более против мучений, которые они терпят и без того. Вопрос этот очень важен как вообще, так и в подробностях. Давно уже сказано, что страшна не смерть, а страдания.
 

Общество имеет неоспоримое право искоренять обнаружившееся в кем зло и приносить в жертву общему благу тех из своих граждан, которые, сделавшись врагами отечества, потеряют тем самым право на это звание. Но зато решительно все чувства должны вооружиться против применения мучительных видов смертной казни или против пыток, с помощью которых думают вынудить сознание в преступлении. Примеры ложных сознаний в этом случае бывали очень часто, и опыт давно уже показал, что пытка гораздо чаще карала невинных, чем виновных.
 

Конечно, с помощью пытки удавалось иной раз заставить сознавшегося уже злодея выдать своих сообщников, но, во-первых, у многих преступников сообщников могло и не быть, а, во-вторых, средство это опять-таки очень часто вело к оклеветанию невинных. Потому редкий случай пользы далеко не выкупал здесь ужасной опасности, которая грозила в случае возможных ошибок всему человечеству. Мука пытки в один час сделает страдальцу более вреда, чем можно исправить в течение всей остальной его жизни.
 

Общество может относиться совершенно равнодушно к тому, если какой-нибудь преступник, совершивший преступление в чужой стране, останется без наказания, но для него чрезвычайно важно быть гарантированным, чтобы вследствие судейского пристрастия или ошибки не пострадал кто-нибудь из невинных граждан, может быть, по одному только непрямому подозрению или ложному доносу. Сколько возмутительных примеров можно привести по этому случаю, и найдется ли судья, который по чистой совести может сказать, что он сам никогда не совершил чего-нибудь подобного или не допустил такого злоупотребления через свои низшие органы. Не следует ли принимать всевозможные меры к предупреждению таких случаев и не лучше ли в этом вопросе обратиться за советом к общественному мнению?
 

Противники теории пытки повторяли тысячи раз и иногда, правда, с некоторым успехом, что если преступник даже виновен, то несправедливо подвергать его высшему наказанию против того, которое определено законом, если же он невинен, то тем более непозволительно заставлять его страдать от мучений худших, чем сама смерть. Пытка, даже самая обыкновенная, наверно, в несколько раз мучительнее, чем смертная казнь обезглавлением или повешением, причем я уже не говорю о страданиях нравственных, которые подвергнутый пытке будет выносить во всю свою остальную жизнь, вследствие потери доброго имени. Сверх того, последствия пытки никогда не могут пройти без вреда для здоровья, и, таким образом, окажется, что подвергшийся ей несчастный ни в чем невинен, потеряет ко всему вдобавок еще возможность зарабатывать хлеб для своего пропитания (Вот ответ одного государя какому-то вассалу, защищавшему право на пытку в пределах своих владений: «Извольте, я согласен, но предупреждаю, что если кто-нибудь из этих мучеников, доведенных до отчаяния, вас зарежет, то я его помилую».). Самым лучшим ответом защитникам пытки может быть знаменитое изречение, что лучше десять виновных помиловать, чем одного невинного наказать, хотя. конечно, применение этого правила не должно быть преувеличенным до того излишка, при котором снисхождение к одному превращается в жестокость ко многим, и чья ипбудь единичная жизнь становится выше, чем безопасность целого общества.
 

Почти равным с пыткою варварством следует признать и ту тюремную систему, которая существует еще у многих народов, нередко очень образованных. Людей берут часто по малейшему подозрению и запирают их в деревянные клетки с почти незаметными для прохода воздуха окнами или — что еще хуже — бросают их в темные, сырые погреба, где на хлебе и воде, среди грязи, темноты и гробового молчания, несчастные нередко по целым месяцам дожидают, пока суд соблаговолит заняться их делом и постановит окончательный приговор, проведенный через бездну поволочен и формальностей. И в этом случае многие признают смерть гораздо меньшим несчастьем, чем подобную неуверенность. По крайней мере, относительно себя, могу уверить, что, будучи в таком положении, я непременно бы обратился к своим судьям с просьбой прямо приговорить меня из милости без дальнейших допросов к колесованию. В случае подобных проволочек юриспруденция может утратить всякое значение и потерять даже право на это имя. Сверх того, чем длиннее промежуток времени между преступлением и наказанием, тем более последнее теряет свое значение справедливого возмездия и примера. По поводу долгих предварительных заключений обвиненных многие авторы доказали ясно как день, что преступником следует считать только того, о ком уже постановлен окончательный приговор. Конечно, бывают случаи, когда обвиняемый должен быть арестован для того, чтобы была ему пресечена возможность уклониться от наказания бегством, но это может быть достигнуто более мягким образом, с соблюдением того внимания, которое должно оказываться всякому члену общества. До произнесения приговора обвиняемый имеет полное право на гуманное с собою обращение, и даже после этого произнесения не следует заставлять его страдать более, чем это постановлено приговором. Такое рассуждение диктуется простым человеколюбием, а также и тем фактом, что никто из людей не изъят от слабостей и пороков.
 

Во всякой тюрьме, не исключая даже месть заключения неплатящих должников, непременно следует занимать заключенных умеренными работами, сообразно их силам и способностям. Этим одновременно будет достигаться двоякая цель: во-первых, государство будет облегчено в издержках на содержание тюрем, а во-вторых, сами заключенные, проводя время в занятиях, избегнут неудовольствия праздности, которая одна может во много раз ухудшить страдания, сопряженные с лишением свободы.

Вообще, должно заметить, что для более легких проступков заключение в рабочие дома следует считать одним из самых лучших и целесообразных наказаний, так как наказываемые этим путем продолжают приносить хоть некоторую пользу обществу. Требование справедливости будет удовлетворено, а заодно с этим плоды трудов заключенных принесут также свою пользу. При такой системе можно скорее ожидать возможности самого исправления преступников.
 

Много было споров о том, до какой степени суровости может простираться наказание, и некоторые юристы признают за правительством право отягощать законную кару безгранично, если это нужно для того, чтобы заставить уважать закон и ему повиноваться. Но правило это является до того неограниченным и эластичным, что, руководясь им, можно, пожалуй, оправдать и такие примеры казни, когда преступников потрошили, толкли в ступах или гноили в быке (Эта отвратительная, превосходящая все, что только можно придумать варварского, казнь вполне достойна свирепых племен, у которых она применялась. Теперь, впрочем, она, к чести человечества, уничтожена уже повсеместно. Приговоренных к ней сажали в зарезанного и выпотрошенного быка, после чего выставляли на солнце. Тело несчастного начинало гнить вместе с мясом животного, и таким образом он умирал заживо, съеденный червями. Какое адское чудовище могло выдумать подобную пытку!..).  Мне кажется, что простая смерть во всяком случае является сама по себе наказанием вполне достаточным и что усиление мук преступника, в случае даже самых исключительных преступлений, будет непременно отзываться варварством. Впрочем, об этом предмете говорено и писано так много, что всего невозможно повторить; но мне кажется, что, каковы бы ни были политические соображения, никогда не надо забывать правила, что лучше, если наказание будет слабее преступления, чем наоборот. За первый случай говорят милосердие и сострадание, за второй жестокость и тирания.
 

Цель уголовного законодательства отнюдь не заключается в легализации мести. Такой взгляд был бы ниже достоинства общества. Равно общество не может и карать за преступления, потому что право это принадлежит одному Богу. Единственная цель уголовного наказания заключается в том, чтобы предупредить новые преступления и предотвратить рецидивы путем удаления виновных из среды общества и устрашения видом их наказания тех людей, которые, может быть, надумали бы им подражать. Но если судья имеет в виду эту цель, то его обязанность тайно способствовать смягчению участи виновного, а не увеличивать его муки, так как наружный вид казни произведет и без того устрашающее действие.
 

Если множество писателей не могли никак прийти к окончательному соглашению о том, что следует понимать под именем преступления, и если мнения их толковались весьма противоречиво, то это происходило вследствие того, что мнение о добре и зле вообще очень шатко и что самые понятия, выражаемые этими словами, в высшей степени относительны. Если судить в более тесном смысле, то окажется, что есть преступления, в которых нет ничего дурного, и, наоборот, многие проступки, отнюдь не наказываемые законом, предосудительны в высшей степени. Проступок имеет более нравственное значение, а преступление — более легальное. Нередко бывает, что законы называют преступлением и подвергают строгой каре то, в чем, по существу, нет ничего дурного. Можно привести тысячу примеров, как в различные времена и у различных народов признавались преступлениями действия, почитавшиеся в других местах, напротив, достойными поощрения и похвалы. Для этого нет даже необходимости обращаться к древним векам, потому что в кодексах современных европейских народов можно встретить в этом отношении поразительно разноречивые взгляды на один и тот же предмет. Есть даже такие случаи, что проступок, влекущий за собою виновнику смертную казнь в одном государстве, вовсе не преследуется так строго в другом.

Таковы, например, обольщение женщины, изнасилование, прелюбодеяние, обрезывание монеты, убийство на дуэли и много тому подобного. Если смотреть на вещи прямо, то, понятно, нельзя не признать, что существует одна только добродетель и один порок, приведенная же выше разница во взглядах происходит только оттого, что люди несогласны бывают во мнениях, когда подводят под эти понятия те или другие поступки. Потому, для разъяснения всей происходящей вследствие того путаницы, надо смотреть на предмет более с общей точки зрения, точно так же, как для правильного разъяснения всяких гражданских отношений надо, прежде всего, признать равноправность всех граждан.

Яндекс.Метрика

снять однокомнатную квартиру без мебели

снять 2-х комнатную квартиру в Балашихе