R-BOOKS.NET

ОГЛАВЛЕНИЕ

От издательства
От издателя
Предисловие

ТОМ I

Введение
О добродетели
Об истине
О предрассудках
Об общественном мнении
О лучших качествах человека
О личных достоинствах
О счастье
Об утешениях в несчастьях
О страстях
О любви 2
О честолюбии
О зависти
О ревности
О гневе
О лености
О гордости
О скупости
О бережливости 2
Об умеренности
О здоровье
Об осторожности 2
О познании человека
О женщинах 2
Несколько мыслей о животных 2
Об общественных добродетелях
Об искусстве говорить 2 3
О любезности
О снисходительности
О скромности
Об откровенности
О злословии
О дружбе
О благородстве
О смешном
О приличии
Об уме
Утешение для заурядных людей
О хорошем тоне
О моде
Размышления о стыдливости
О целомудрии
О домашней жизни
Счастливый брак 2

ТОМ II

Черты мудрого 2 3
О знании 2 3
Об изящных искусствах
Об опытности 2
О самооценке
О гражданском обществе
О происхождении обществ 2
О происхождении правительств
Сравнение различных правительств 2 3
О законах вообще 2 3
О свободе 2
О преступлениях и наказаниях 2 3
О нравственности с политической точки зрения 2
О роскоши 2
Правитель 2
Гражданин
Сенатор 2
Клерикал 2
Военный 2
Об естественной религии
О существовании Бога
О бессмертии
О Богослужении
Смерть
Могила

Тот, кто имел в любви дело исключительно с двумя крайними представительницами женского пола, то есть с так называемыми женщинами высшего круга и с легкими существами низшего разбора, мог приобрести о любви очень несовершенное понятие. Истину можно узнать только среди простых, наивных натур, возросших в тени и неведении обычных условий жизни. Только тут можно ощутить веяние этого роя очаровательных мелочей, совершенно неизвестных в иной обстановке. Простота и искренность, облагороженные чувством, могут одни поразить и увлечь теми прелестями, которых не сумеют достичь никакие утонченные старания кокетства и искусственности. Нередко бывает, что женщины, серьезные, холодные и рассудительные по натуре, обнаруживают, едва чувство их коснется, очень много увлечения и привязанности, вследствие чего их прежнее сопротивление ласкам получает в глазах мужчин какую-то особенную прелесть в силу того правила, что оно им дороже стоит, нежели другим. Строгость, когда она непритворна и в то же время борется с напором истинной нежности, способна нравится как-то особенно. Трудность достичь цели, уважительность препятствующих тому причин, разговор полунамеками, значение, приписываемое каждому слову и каждой мелочи,— все это порождает очаровательную борьбу между чувством и долгом, между увлечением и сдержанностью, между строгостью и нежностью, между святым и вульгарным! Взгляните на эти глаза, поднимающиеся к небу как бы с укором за его строгость и затем опускающиеся вниз с мольбой о прощении своей собственной жестокости!... Во всем этом заключена бездна очарований, превосходящих во много раз притворные, заученные прелести светских щеголих или прелестниц по призванию. Тут один блеск — там истинное чувство; тут способность увлечь — там привязать прочно. Чувство уважения вознаграждает то, что потеряно для чувственности, и миртовый венок невинности оказывается способным перевить свои ветви с пышными розами любви.
 

Судьба оказала людям недурную, с некоторой точки зрения, услугу, сделав большинство так называемых светских людей не особенно склонными к чувству нежности. Кокетство женщин и мелкая распущенность мужчин спасают этот класс общества от опасного увлечения горячими, неудержимыми страстями. Удовлетворенное самолюбие ценится в нем выше, чем наслаждения истинной любви. Женщины, заботясь только о выставке, увлекаясь одним блеском обстановки и страшась более всего прослыть смешными, обращают гораздо менее внимания на то, что чувствуют сами, чем на то, что о них говорят, и чего требует мода. Более высокие чувства известны им только из романов, служащих им суррогатом жизни. Ничтожность живых людей, их окружающих, выкупается добродетелями излюбленных сказочных героев, о которых они прочли в книгах. И действительно, как не увлечься хотя бы доступностью такого средства! Автор одним росчерком пера создает личность, в которой соединяются всевозможные достоинства: нравственные, физические и общественные. Построить дворец так же легко, как и хижину, а что до острых метких слов, то не приятнее ли прочесть их в книге, где они, после долгого труда автора, изложены так красиво и в таком количестве? Нередко женщина большого света судит по героям романов даже об окружающих ее личностях, как, например, о своем муже, любовнике, своих друзьях. Она сравнивает их с Грандиссоном, Телемаком, Куси, а мужчины, в свою очередь, думают увидеть в окружающих их женщинах Клариссу или Элоизу.
 

Другой предрассудок, также распространенный романами, но решительно опровергаемый природой, состоит в укоренившемся мнении, будто в одно и то же время можно любить только одну женщину. Напротив, когда первый пыл страсти прошел, натура наша способна разделять чувства так же легко, как и желания. Можно очень легко с одинаковой искренностью обожать восемь, десять и даже более женщин; наслаждаться обществом одной утром и спешить к другой вечером; в один день предпочитать первую, в другой — вторую и при этом самым искренним образом любить более других ту, с которой находишься в данную минуту. Для того чтобы убедиться в действительности существования этого факта, вопреки громкому протесту ревности, стоит только вспомнить сделанное выше определение, что любовь есть не что иное, как дружба, соединенная со страстным влечением. А разве эти два чувства порознь не имеют права быть разделенными между несколькими личностями? Род людской, несмотря на лицемерную оппозицию, впрочем, законно признает самым отличным образом это правило на практике, доказательством чему служит полигамия, допускаемая многими народами. Не будь этого признания, не было бы и сералей. Женщинам вообще не мешало бы помнить это свойство человеческой природы и снисходительнее смотреть иной раз на слабости, до которых так падок наш пол.
 

Равно совершенно ошибочно мнение, будто можно любить только один раз. Напротив, перейдя за зрелый возраст тридцати лет, нам случается влюбляться иной раз несравненно сильнее, чем в молодости. Женщины пожилых лет, справедливо сознающие, что доживают последние возможные для любви годы, предаются ей в этот период жизни с особенной нежностью и даже вносят в нее какой-то особенно трогательный элемент внимания и предупредительности, чем иной раз даже с успехом заставляют нас забывать об утрате, понесенной их красотой вследствие лет.
 

Установить нравственный взгляд на любовь довольно трудно, вследствие возникшего по этому вопросу в большинстве людских обществ противоречия между законами естественными и нравственными. Страсть, рассматриваемая сама по себе, не имеет ничего дурного, и наслаждение ею совершенно невинно. Если б где-нибудь признавалась общность отношений между мужчинами и женщинами, а дети считались питомцами государства, то в такой стране сдержанность считалась бы скорее пороком, чем добродетелью. Но при том общественном устройстве, какое существует у нас, сдержанность и целомудрие являются качествами, достойными величайшего уважения. То, что было бы совершенно позволительно на островах Отаити и, может быть, даже похвально, получает у нас совершенно иное значение. Если порядочный человек ведет себя с некоторой сдержанностью даже относительно свободных женщин, как, например, вдов, девушек, достигших совершеннолетия, или легких созданий, то такой образ действия по отношению к другим женщинам требуется от него уже во имя добродетели. Во всех людских делах надо принимать в соображение не одни только факты, но и их последствия. Если поведение ваше причинит великое горе отцу, мужу или любимой женщине, то вы все равно будете в этом виноваты даже и в том случае, если горе это будет иметь предрассудочное основание.
 

Есть люди порядочные в полном смысле слова, способные на любой подвиг самоотвержения, кроме, впрочем, одного — отказа от удовольствия любви. В этом случае они забывают все свои высокие нравственные правила и нередко причиняют своими поступками более горя, чем могут выкупить их прочими добродетелями. Но честные порывы могут проявляться даже в пороках. Если проступок уже совершен, то последствия его могут быть смягчены и вознаграждены до некоторой степени благородным обращением с падшей жертвой и умением сохранить тайну ее беды. Но если кто будет трубить о своей победе, чваниться ею на всех перекрестках, выставлять на позор несчастье женщины, виновной только в том, что она слишком сильно любила, и этим разобьет драгоценнейшее ее богатство — репутацию, то такой поступок, возмущающий всякое чувство порядочности и чести, следует, безусловно, заклеймить именем бесчестного, несмотря на то, что практика его вошла почти в наши ежедневные обычаи. А что же сказать о тех людях, которые даже не успев в своих искательствах, говорят о них как об удавшихся, хвастают небывалыми подвигами и этой клеветой разбивают добрую славу женщин, которых честь осталась вполне незапятнанной?
 

Сильная, неудержимая страсть заслуживает еще до некоторой степени если не извинение, то по крайней мере снисхождение именно вследствие своей си- лы. Она столько же несчастье, сколько и слабость. Но мелкое стремление удовлетворять во что бы то ни стало своим грязным инстинктам — представляется уже низостью в полном смысле слова. «Если бы я,— говорил один приятель другому,— мог только спать, есть, заниматься делами и не ощущать скуки, от которой умираю, то, пожалуй, не искал бы ничего более. Но так как подобная жизнь невыносима, то я и буду искать удовольствия во что бы то ни стало».
 

Целомудрие — качество особенно важное для женщин. Нельзя достаточно рекомендовать им стараться всеми силами заглушать в себе с ранних лет опасный голос чувственности, которая может иной раз сгубить всю их жизнь за один миг удовольствия. К счастью, в этом деле является им на помощь сама природа, развившая в женщинах, вопреки общепринятому мнению, требования чувственности гораздо менее, чем в мужчинах. Самый беглый трезвый взгляд на то, что может выйти из необдуманного увлечения, способен остановить любую женщину на этом скользком пути.
 

Наши нравы испорчены до того, что законного пользования наслаждениями любви в нашем обществе почти не существует. Из тридцати браков едва ли найдутся два, заключенные по любви. Честолюбие, корысть или эгоизм были, наверно, главными руководителями при заключении прочих. Женятся обыкновенно ради денег, имени, положения и очень редко ради личных качеств женщин. Потому не мешает им постоянно иметь это в виду и сделать из этой мысли главный оплот против увлечений.
Если рассматривать увлечения этого рода с точки зрения гражданской и политической, то следует прийти к выводу, что если законы не имеют возможности пресечь зло или его исправить, то они должны относиться к нему более снисходительно. Лучшие криминалисты разделили все правонарушения на три главные степени: преступления, проступки и ошибки. Подводя под эти разделения увлечения страстью любви, следует отнести к отделу преступлений только самые низкие противозаконные удовлетворения животных инстинктов. Зато под второй отдел подойдет вся масса тех наиболее распространенных увлечений, где стремление удовлетворить свою страсть во что бы то ни стало не исключает в то же время и благородных порывов истинной любви, великодушия и самоотвержения. Любовь не только допускает подобные порывы, но часто бывает даже их лучшим источником. Люди к ним особенно склонны в минуты увлечения нежными чувствами, и частое повторение подобных минут может даже обратить порывы эти в привычку.
 

О вы, имеющие власть в руках! Наши несовершенства дают вам право предписывать нам, как должны мы поступать; но умейте быть снисходительными к людским слабостям, особенно когда эти слабости не делают никому вреда! Не допускайте нас разрушать себя излишками, но не осуждайте нас и на полное отречение от всяких радостей. Вы ответственны за все те лишения, которые заставите нас переносить без прямой на то необходимости. Взгляните, сколько здоровых, кипящих сил гибнут под гнетом нелепых порядков. Старайтесь связать в вашем законодательстве требования правды и порядка с нашими естественными влечениями! Не пытайтесь идти против природы, напротив, обеспечьте нам пользование ее дарами и теми утешениями, которые она изливает на нас наряду с бедами и горем.
 

А вы, молодые люди, родившись для того, чтоб нравиться! Не злоупотребляйте этим драгоценным даром и не делайте его орудием, чтобы вносить горе в круг семей или позорить невинность. Не чваньтесь ложным триумфом, воздвигнутым на чужом несчастье! Победы такого рода слишком легки и потому не принесут вам никакой славы. Сила и настойчивость — главные свойства вашего пола, точно так, как слабость и уступчивость — главные свойства женщин, потому вы должны их защищать, а не злоупотреблять вашей над ними властью. Помните о неисчислимых опасностях, грозящих вашему счастью, спокойствию, чести и доброму имени, а также не забывайте о страданиях, которые вы причините вашим несчастным жертвам. Невоздержанность ваша уничтожит их чистоту, заменит презрением ту добрую славу, которой они пользовались, и все это из-за одного только мига увлечения... Да! Будьте великодушны и благоразумны! Конечно, трудно сопротивляться искушению, особенно когда предмет его так увлекателен. Но из двух зол надо избрать меньшее, и если, на основании именно этого последнего правила, вы возразите, что огненная натура, осужденная на безбрачие, громко требует исхода своим силам и что, осудив ее на бездействие, мы можем вредно повлиять на свое здоровье, тогда, по крайней мере, умейте соединить удовлетворение своих желаний с честностью и благоразумием. Можно достигнуть одной и той же цели разными путями, из которых одни позволительны, а другие нет. Остерегитесь, по крайней мере, губить ради себя других. Не отнимайте у мужа жену, а у женщины ее чести. Но, поступая честно в этом случае, не вдавайтесь, однако, и в другую крайность: не тратьте ваших сил и не отравляйте здоровья распутством в вертепах, ему посвященных. Умейте пролавировать между тем и другим! Это возможно! Вы найдете, что вам нужно, не погубив себя...
 

Но что ответить на вопрос чистого, невинного созданья, если оно чистосердечно сознается, что также хочет любить и жаждет быть любимой? Что ответить?.. Вот что: во-первых,— я буду отвечать так же искренно, как искренен был вопрос,— остерегайтесь увлечься слишком мечтой о том счастье и о тех неведомых наслаждениях, которых вы жаждете. Есть много личностей, которые, вкусив заповедного плода, с изумлением и нередко даже с отвращением спрашивают: как? не более?.. Поэты и романисты, воспевающие любовь, обыкновенно преувеличивают во много раз ее прелести. Они описывают ее в формах, далеко превосходящих истину. Я сам, отчасти, впал в это на предыдущих страницах. На свете очень немного людей, держащихся на этот предмет верного взгляда. У большинства из них чувственность развита гораздо более, чем сердце, и они предаются ей с чисто животной страстью. Жаждут наслаждений все, но немногие умеют их облагородить. Глубоко кого-нибудь полюбить еще не значит обеспечить счастье. Как ни говорят, что любовь слепа, она все-таки основывается, хотя иной раз незаметно для нас самих, на видимых наружных достоинствах. Внешняя красота, ум, благородство, твердость характера и множество других качеств вызывают и обусловливают любовь. Но качества эти никогда не могут совместиться вполне в одной личности, и вот почему женщина обыкновенно рисует в своих мечтах любимого человека гораздо совершеннее, чем он есть на деле. Я, однако, допущу исключительный случай. Положим, что желанный феникс найден, что он вас любит и готов это вам доказать чем хотите. Подумайте, какой опасности подвергаетесь вы и в этом даже случае, если судьба почему-нибудь все-таки препятствует вам быть соединенными навеки! Чем более любит вас ваш избранник, тем хуже для вас же. Годы благоразумия едва ли будут в состоянии вас защитить. Одна минута увлечения в состоянии повлечь за собою целую жизнь сожалений, стыда, презрения и, может быть, даже угрызений совести. В подобном случае остается одно средство — бежать, не надеясь на свои силы. Они вам изменят рано или поздно! Вы привыкнете мало- помалу к мысли о том, что на первых порах казалось вам невозможным; вы скользнете в покатости уступок, из которых каждая покажется ничтожной в отдельности, и незаметно дойдете до того, что уступать больше будет нечего. Не утешайтесь тогда даже надеждой, что ошибка ваша останется тайной. Я допускаю, что избранник ваш скромен и благороден, но он доверчив, а сверх того, ему приятно говорить о вас: вы его гордость и утешение. У него есть друг, от которого он ничего не скрывает, у того — другой; наконец, вы сами не можете отвечать, что при всей осторожности никогда не выдадите себя словом или жестом. Секрет ваш станет раскрываться незаметно, но, наконец, сделается общим достоянием! Сверх того, на безусловное постоянство можно так же мало рассчитывать, как и на скромность. Едва любовь ваша потеряет для вашего друга прелесть новизны, едва ему нечего будет более от вас ожидать, вы наверное встретите соперниц. Может быть, нежность ваша удержит его на некоторое время от прямой измены, но все-таки к вам лично он охладеет и, наконец, оставит вас рано или поздно, далеко не вознаградив мимолетным счастьем того горя, которое вам причинил.
 

Яндекс.Метрика

ул Луна. Аренда двухкомнатной квартиры

г Балашиха ул Зеленая. Квартира в "Жемчужине Балашихи"