R-BOOKS.NET

ОГЛАВЛЕНИЕ

От издательства
От издателя
Предисловие

ТОМ I

Введение
О добродетели
Об истине
О предрассудках
Об общественном мнении
О лучших качествах человека
О личных достоинствах
О счастье
Об утешениях в несчастьях
О страстях
О любви 2
О честолюбии
О зависти
О ревности
О гневе
О лености
О гордости
О скупости
О бережливости 2
Об умеренности
О здоровье
Об осторожности 2
О познании человека
О женщинах 2
Несколько мыслей о животных 2
Об общественных добродетелях
Об искусстве говорить 2 3
О любезности
О снисходительности
О скромности
Об откровенности
О злословии
О дружбе
О благородстве
О смешном
О приличии
Об уме
Утешение для заурядных людей
О хорошем тоне
О моде
Размышления о стыдливости
О целомудрии
О домашней жизни
Счастливый брак 2

ТОМ II

Черты мудрого 2 3
О знании 2 3
Об изящных искусствах
Об опытности 2
О самооценке
О гражданском обществе
О происхождении обществ 2
О происхождении правительств
Сравнение различных правительств 2 3
О законах вообще 2 3
О свободе 2
О преступлениях и наказаниях 2 3
О нравственности с политической точки зрения 2
О роскоши 2
Правитель 2
Гражданин
Сенатор 2
Клерикал 2
Военный 2
Об естественной религии
О существовании Бога
О бессмертии
О Богослужении
Смерть
Могила

Одним из важнейших препятствии к достижению счастья служит часто весьма распространенная между людьми привычка строить себе его недосягаемый идеал. К идеалу этому обыкновенно приурочиваются в нашем воображении всевозможные блага, которые только существуют на земле и дарованы в действительности разным людям, только поодиночке. Так, одному человеку завидуем мы за красоту, другому за таланты, третьему за богатство. Этот соблазняет нас громким именем, положением, знаниями, другой пленяет умом и прочими достоинствами, между которыми, мимоходом будет сказано, реже всего соблазняет нас истинная добродетель. Далее нередко отнимаем мы в наших мечтах жену у мужа, детей у родителей, завидуем гражданину свободного государства. Таким путем составляется и строится в нашем воображении идеал свойств и качеств, часто одно с другим совершенно несовместимых, каковы, например: любовь к уединению и светским удовольствиям, стремление к свободе и честолюбию. Создав такой уродливый призрак, мы обыкновенно начинаем сравнивать с ним наше собственное положение и удивляемся затем, что в результате признаем себя страдальцами. Нет человека, который не имел бы двух-трех светлых минут в своей жизни, значения которых он, может быть, даже и не осознал, а между тем успел внушить ими зависть другим людям. Род жизни, тяготящий одного, часто бывает идеалом для другого.
 

Подобная манера оценивать свое положение принадлежит к самым ложным. Давно уже сказано, что не следует смотреть только вверх, но необходимо также оглядываться кругом. Надо сравнивать себя не с толпой, но с отдельными личностями и, завидуя чужому счастью, спросить себя: а много ли таких людей, с которыми согласился бы я поменяться всем — и судьбой, и горем, и радостями? Если таких людей найдется очень немного, то жалобы наши на судьбу окажутся несправедливыми, потому что по какому же праву хотим мы быть счастливее большинства человеческого рода.
 

Другой предрассудок заключается в очень распространенном мнении, будто возраст молодости составляет привилегированное время для счастья. Напротив, истинные радости можно познать и оценить только в зрелом возрасте, примерно от тридцати до пятидесяти лет. Наслаждения в этом возрасте, правда, не так живы, но зато они солиднее. Люди увлекаются тогда более действительным, чем кажущимся. Приобретенное опытом познание людей предотвращает нас от многих ошибок и разочарований; последствия неблагоразумных поступков случаются реже, и мы менее обращаем внимание на то, что о нас скажут. Даже самая старость не лишена некоторых, свойственных ей одной, наслаждений, из которых самым лучшим следует признать сознание хорошо и с пользой проведенной жизни. Если б этот возраст был совершенно лишен радостей, то как же объяснить, что старые люди часто покидают жизнь с наибольшим сожалением?
 

Сообразив это все, невольно надо прийти к заключению, что прямота души составляет важнейший путь к счастью. Против этого могут возразить, что есть целые общества, до того испорченные, что низость, лукавство и жестокость считаются в них представителями высшей мудрости жизни и что смелая честная добродетель, прямо идущая к цели, не заботясь о том, что скажут, будет в такой среде только препятствием к достижению счастья. Я не отрицаю действительно существования людей до того низких, что для них трудно бывает переносить даже один вид честного человека, до того испорченных, что истинное достоинство в их глазах равняется тягчайшему преступлению; но, к счастью, наряду с такими людьми существуют и истинно достойные, в мнении которых можно подняться только с помощью действительно хороших качеств. А сверх того, если заговорить о лучшей награде для добродетели, то всякий согласится, что видимые пышные награды ценятся хорошими людьми гораздо менее, чем внутреннее тихое признание настоящих заслуг. В сознании исполненного долга заключается одна из наиболее утешительных, ценимых наград, точно так же, как и в тихом сочувствии к нашим заслугам со стороны уважаемых нами людей.
 

Попробуйте в важных случаях жизни взглянуть, как себя держит истинно достойный человек, и сравнить его с другими, чья честность сомнительна. Какое благородство во всех его поступках! Какая уверенность! Какое спокойствие, когда он видит даже что- нибудь дурное! Какая умеренность при самом успехе! Взгляните теперь па другого: какая близорукость во взглядах! Какая низость в выборе средств! Какая боязнь быть в этом уличенным! Какое малодушие при несчастье и, наоборот, какая наглость при успехе! При первой же неудаче все его покидают, между тем как истинно достойный, даже в несчастье, заслуживает общее сочувствие, и если падает, то утешается сознанием собственного достоинства и нередко заслуживает уважения даже своих врагов. Противопоставляя несчастьям бодрый дух и терпенье, мы этим доказываем, что стоим выше самой судьбы даже в том случае, когда падаем под ее ударами.
 

Тождество счастья и добродетели лучше всего доказывается одинаковостью тех свойств и качеств, которые присущи им обоим. Доброта привлекает к нам сердца людей; честность — всеобщее уважение; знание оберегает от ошибок; умеренность предотвращает излишества; наконец, твердость характера дает верную гарантию в том, что ни удары судьбы, ни несчастья нас не уничтожат. Вот беглый обзор качеств, ведущих равно и к счастью, и к добродетели и явно доказывающих, что как то, так и другая бывают в жизни почти всегда неразлучны.
 

Впрочем, не следует преувеличивать в воображении той степени совершенства, до которой мы можем достигнуть. Самый лучший человек в мире, если его разобрать хорошенько, наверно, не покажется нам стоящим на недосягаемой высоте. В доказательство этой мысли я предлагаю каждому читателю отрешиться от всяких преувеличенных восторгов, а, напротив, здраво и трезво задать себе вопрос, кого считает он самым лучшим человеком из всех, кого только знает. Я уверен, что даже самый совершенный покажется ему далеко не достигшим идеала добродетели.

Наше умение владеть собой очень ограничено. Любой мудрец, вопреки мнению стоиков, вовсе не изъят от влияния страстей; он только умеет ими управлять, тогда как другие люди, наоборот, подчиняются их власти сами. Он, как и другие, не может считать себя свободным, будучи окованным, но душа его сохраняет при этом благородство и независимость. Его нельзя назвать богатым в бедности, но умение обходиться малым делает для него бедность менее чувствительной. Точно так же хотя он и не остается нечувствительным к бедам и горю, но он не преувеличивает их тяжести воображением и малодушием. Наконец, если он, будучи все-таки человеком, не изъят от возможности иной раз даже ошибиться или опечалиться, то это может случиться с ним реже, чем с прочими людьми, и, сверх того, подобные грустные минуты будут для него менее продолжительны. Он даже в несчастье проявит характер силы и величия.
 

К несчастью, мы встречаем в жизни гораздо больше горя, чем радости. Страдания наши могут длиться годами, тогда как порывы самых лучших радостей скоротечны. Мы стараемся продлить их насколько это в нашей силе и нередко подобным ненатуральным излишком превращаем в горе и их. Есть много людей, которые положительно теряются при исполнении всех их желаний, особенно когда это случится внезапно. Душа и тело в подобных случаях оказываются пораженными неожиданным, слишком сильным потрясением, к какому оказывается недостаточно приспособленной наша слабая натура, и мы утомляемся, мучим сами себя и кончаем нередко полным истощением сил.

Истинное счастье можем мы ощутить гораздо скорее при спокойном, чем при возбужденном состоянии духа. Обыкновенно в такие минуты мы чувствуем какое-то духовное просветление, соединенное с некоторой расстроенностью. Правда, для нас трудно бывает остановиться на этой золотой середине, и мы нередко или до нее не доходим, или, наоборот, переходим ее излишним волнением, но тем не менее надо стремиться к ней, не забывая, что сам Творец предназначил нас не для вечного покоя, а, напротив, вложил в нас желание деятельности, без которой мы не можем быть счастливы. Жизнь нравственная, точно так же, как и физическая, основана на законе постоянного брожения, существование которого для нас несомненно, хотя мы не знаем ни его причин, ни грядущих целей. Остережемся же опочить на лаврах полного спокойствия даже в таком случае, если душа наша в иные минуты будет к нему, по-видимому, стремиться. Достойный человек найдет данные для размышления и деятельности даже в минуты покоя и разочарования. Застой ума граничит с идиотизмом точно так же, как полная бездеятельность тела может повести к болезни. Счастье состоит именно в умении найти золотую середину между работой и отдыхом.
 

Это определенное самою природой разнообразие и движение мы имеем полное право разнообразить еще более нашими собственными поступками и образом жизни. Но осторожность здесь необходима. Хотя наши удовольствия и потребности меняются с возрастом, но всякая быстрая, порывистая перемена будет неблагоразумна (Вот несколько мыслей по поводу нашего непостоянства, взятых из дневника одного моего приятеля, рассуждающего о сделанном им в молодости поступке, который он считал величайшей глупостью своей жизни. «Если твой проект удался — не забывай никогда той горячности, с какою ты желал его исполнения, того отчаяния, в какое ты приходил при мысли, что он не удастся, и тех сладких грез о счастье, какими ты увлекался, думая, что все исполнится по твоему желанию. Потому не раскаивайся никогда в твоем поступке, даже если новые мечты о новом счастье внезапно овладеют твоим воображением. Помни, что это новое счастье также померкнет в твоих глазах, едва ты его достигнешь. Пользуйся тем, что имеешь, а главное, не забывай, что источник счастья в нас самих и что его может дать только одна добродетель. Поставь целью своего самолюбия постоянно стремиться к самоулучшению и к доставлению счастья той, кого ты любишь более всего на свете»). Лучшее — враг хорошего! Это золотое правило следует помнить всегда.

ОБ УТЕШЕНИЯХ В НЕСЧАСТЬЕ
 

Вы говорите, что вы несчастны! Рассмотрите беспристрастно ваше положение, чтоб решить, насколько это правда. Позвольте мне сделать вам несколько вопросов и договориться о том, что следует считать различными степенями несчастья.
 

Начнем с вопроса: не больны ли вы? Не голодны ли? Или, может быть, вы чувствуете холод? Или, наконец, вы лишены свободы, нуждаетесь в предметах первой необходимости и должны зарабатывать их тяжелым трудом? «Нет,— отвечаете вы,— но ведь не нуждаться во всем этом — значит довольствоваться счастьем толпы».

Согласен! Но ведь эта толпа, эти труженики, эти отщепенцы точно такие же, как вы, люди. У них те же страсти, те же желания, и потому они имеют совершенно равное со всеми право на счастье. Можно с положительностью сказать, что три четверти из числа всех живущих на земле людей сочли бы себя вполне счастливыми, если б могли пользоваться теми вашими благами, которым вы не придаете никакого значения. Потому если вы одарены более, чем эта толпа, то спешите благодарить судьбу уже за то, что она поставила вас выше обыденного уровня счастья, доставшегося в уделе большинству.
 

«Но,— возразите вы,— кроме этого общего определения довольства, существуют частности». Так, например, может быть, вы нуждаетесь в средствах для того, чтоб поддерживать то исключительное положение, в которое вы поставлены. Чистейший предрассудок! Истинным положением следует считать то, в которое судьба поставила лично только нас. Его должна определять наша собственная личность, а не кости наших предков. Мерить свое положение надо по тому, каково оно есть в действительности, а не по тому, чем бы оно могло быть. Встать выше его или шире нет никакой возможности. Никогда не следует претендовать быть тем, чем были наши отцы (Это несчастное желание, разбившее уже не раз счастье людей, чье положение было во многих отношениях достойно зависти. Стремление к роскоши разрушило уже столько состояний и пустило по миру так много детей ради удовлетворения суетных прихотей родителей. Предки наши проживали доходы — мы тратим капитал. Эта мания ведет прямым путем к разрушению семейного счастья и ниспровержению всякого порядка. Не надо забывать, что ужасные общественные перевороты почти всегда вызывались безумным стремлением к роскоши.). Если вы не можете тянуться за положением и жизнью ваших предков, то, значит, сама судьба, возвышающая и унижающая людей, по произволу назначила вам такое место, а ваше дело уметь с ним освоиться и сродниться. С некоторою доброю волею и порядочностью это может исполнить всякий. Если бедный сын богатого отца будет претендовать на прошлое богатство, то он поступит так же нелепо, как нелепо было бы услышать из уст человека, возвысившегося со степени раба до высокого положения, жалобы: зачем он не остался в прежнем ничтожном положении.

Яндекс.Метрика

Гидрогородок Железнодорожный

Долгосрочный съем квартиры