R-BOOKS.NET

ОГЛАВЛЕНИЕ

От издательства
От издателя
Предисловие

ТОМ I

Введение
О добродетели
Об истине
О предрассудках
Об общественном мнении
О лучших качествах человека
О личных достоинствах
О счастье
Об утешениях в несчастьях
О страстях
О любви 2
О честолюбии
О зависти
О ревности
О гневе
О лености
О гордости
О скупости
О бережливости 2
Об умеренности
О здоровье
Об осторожности 2
О познании человека
О женщинах 2
Несколько мыслей о животных 2
Об общественных добродетелях
Об искусстве говорить 2 3
О любезности
О снисходительности
О скромности
Об откровенности
О злословии
О дружбе
О благородстве
О смешном
О приличии
Об уме
Утешение для заурядных людей
О хорошем тоне
О моде
Размышления о стыдливости
О целомудрии
О домашней жизни
Счастливый брак 2

ТОМ II

Черты мудрого 2 3
О знании 2 3
Об изящных искусствах
Об опытности 2
О самооценке
О гражданском обществе
О происхождении обществ 2
О происхождении правительств
Сравнение различных правительств 2 3
О законах вообще 2 3
О свободе 2
О преступлениях и наказаниях 2 3
О нравственности с политической точки зрения 2
О роскоши 2
Правитель 2
Гражданин
Сенатор 2
Клерикал 2
Военный 2
Об естественной религии
О существовании Бога
О бессмертии
О Богослужении
Смерть
Могила

О СЧАСТЬЕ

Вся человеческая деятельность направлена исключительно к достижению счастья, и если цель эта достигается очень немногими, то это потому, что независимо от несовершенства нашей природы мы обыкновенно ищем счастья там, где его нет. Ложное мнение, основанное на ложных желаниях, заставляет пае преследовать химеру с полным убеждением, что мы стремимся к истине.
 

Счастье гораздо более зависит от того, что мы чувствуем, чем от того, что мы имеем действительно.
 

Взгляд на предметы играет тут гораздо более важную роль, чем сами предметы. Богатство может способствовать счастью, но создать его оно бессильно. Наружный вид счастья, создаваемый богатством, не имеет ровно никакого значения. Будь это иначе, люди, принадлежащие к высшему классу общества, были бы самыми счастливыми, а между тем опыт жизни доказывает, что довольных судьбой людей гораздо больше в средних классах, чем в высших, где и страсти сильнее, и потребности более развиты, и наслаждения не так естественны. Так как положение наше в обществе зависит не от нас, а честолюбие составляет один из лютейших бичей, нас терзающих, то было бы крайне полезно, чтоб освободить себя от этого зла, убедиться в истине тех мыслей о довольстве, которые только что высказаны. К счастью для нас, истину эту вовсе нетрудно доказать.
 

Знатность и значение не могут быть достоянием всех членов общества. Хотя общественное устройство разделило между сословиями почти поровну как преимущества, так и невыгоды, сопряженные с тем или другим положением, но самая худшая доля досталась двум крайностям, то есть наиболее высшим и наиболее низшим. Золотая середина одарена всех щедрее. Она стоит вне нападок как зависти, так и презрения.
 

Жизнь высших мира похожа на постоянную выставку. Свобода их скована теми требованиями, с которыми к ним постоянно обращается толпа. Они во всем стеснены правилами этикета и гримасничаньем предписанных условий для поддержания наружного достоинства. Сердце их встречает в жизни постоянные препятствия для выражения самых лучших, самых горячих своих стремлений, каковы, например, дружба, любовь, доверие и тихие семейные радости. Разочарованные в удовольствиях той легкостью, с какой удовольствия эти им достаются, притупленные тем же самым в своих чувствах, люди эти страдают действительно и не могут найти утешения даже в знаках уважения, которыми их окружают, потому что уважение это тоже неискренно. Оно относится не к ним лично, но только к их званию, между тем как горе и неудовольствие обрушиваются на них самих. Даже самые знаки уважения, увеличивающиеся по мере высоты, на которой люди эти стоят, могут, наконец, при обязанности их принимать, породить чувство утомления и зависимости. Таким образом, счастье высших мира нередко представляется нам, точно так же, как и их достоинства, в обратном виде. Внушительное и колоссальное, при взгляде на него издали, оно принимает весьма скромные размеры при более внимательном рассмотрении вблизи. Если бы можно было читать в чужих сердцах и оценивать степень довольства, ощущаемого каждым, то мы были бы пора жены, как иногда бывает обманчива в этом случае наружность.
 

Самое высшее занимаемое человеком положение не может помешать ему состариться на двадцать четыре часа в течение каждого дня, и старость в этом случае делается для него еще чувствительнее тем, что, теряя больше, приходится больше жалеть. Если бы поселянин, мирно отдыхающий с женой и детьми после трудового дня у порога своего дома, мог сравнить сумму ощущений как приятных, так равно и тягостных, пережитых в этот день им, с любым монархом, он бы, наверно, удивился, увидя, что благоприятный результат оказался бы на его стороне. А ведь такой способ оценки своей судьбы единственно правильный, потому что в чем же и состоит счастье, как не в довольстве настоящим своего положения.
 

Возвращаясь к жизни обыденных людей, должны сказать, что у них богатство вовсе еще не гарантирует счастья. Во-первых, уже само понятие о богатстве должно считаться относительным сообразно той среде, в которой мы обязаны вращаться, и теми привычками, которые мы усвоили. Наконец, и сами приобретаемые удовольствия имеют для нас большую или меньшую цену сообразно тем, какими мы пользовались прежде. Монарх, приобретающий провинцию, радуется отнюдь не более, чем землевладелец, при- бавляюий к своему поместью небольшой клочек земли, или крестьянин, увеличивающий свой огород. Деревенская девочка более восхищается простенькой лентой, чем принцесса своими бриллиантами; богач, садящийся за пышный стол с толпой своих прихлебателей, далеко не так счастлив, как мальчик-подма- стерье, которому удалось распить в воскресенье бутылку плохого вина с одним из своих товарищей.
 

Даже в самых несчастных, по-видимому, положениях есть свои радости, о которых не могут составить себе и понятия люди с иной судьбой. Заключенный в тюрьму, нищий или больной иногда улыбаются от радости, совершенно неведомой людям свободным, богатым и здоровым, и, наоборот, эти последние часто выносят горести и страдания, о которых нельзя подумать без содрогания.
 

Если докопаться как следует до причин самых обыкновенных людских несчастий, то мы увидим, что в большинстве их виноваты мы сами. Жалуются на судьбу все, ко если б эти все беспристрастно взглянули на себя, то, наверно, увидели бы, что, исправясь сами, они улучшили бы с тем вместе и свою судьбу. Понятно, бывают случаи бед от нас независимые, но если обратить внимание на степень зла, которую эти случаи нам причинили, то наверно окажется, что степень эта была удесятерена нами самими. У же одно то, что от нас вполне зависит переносить несчастье с большею твердостью и покорностью, чем значительно смягчается его гнет, служит доказательством правды только что высказанной мысли. А великие и твердые души переносят горе именно таким образом. Есть много таких несчастий, которые даже перестают быть несчастьями, если мы сами откажем им в этом имени. Кто более терпит от бури? Тот ли, кто, трусливо забившись в трюм корабля, будет дрожать и плакать, или тот, кто, с твердостью стоя на палубе, станет со смелой улыбкой глядеть на ярость волн, как бы вызывая их с собою помериться? Пусть даже разобьются мачты, пусть потонет сам корабль — трус погибнет при этом первый, а для смелого останется еще надежда спастись: он схватится за плавающие обломки, будет бороться с яростью волн, играющих им, как щепкой, и спокойно станет ждать исхода своего положения, уверенный, что все происходит по воле провидения, конечные цели которого направлены непременно ко благу. Если даже ему суждено погибнуть, то и тут есть у него в запасе утешение: он давно привык к мысли, что жизнь вовсе не такая дорогая вещь, о которой стоит так много заботиться!
 

Эпикур определил, что счастье есть спокойный дух в здоровом теле. Мы, кажется, не можем сомневаться, что самая обыкновенная причина расстройства здоровья заключается в нашей собственной неумеренности и что все наши страдания, страхи и сожаления порождаются почти всегда неутолимым желанием удовлетворить нашим дурным наклонностям, порождаемым всевозможными пороками, как то скупостью, невежеством, честолюбием, эгоизмом и т. д. Декарт сказал, что счастье в сознании наших собственных достоинств; будемте же преследовать его в этой форме и, отнюдь не отстраняя от себя совсем удовольствий материальных, не станемте забывать, что лучшие радости и наслаждения достаются в удел только честному сердцу, возвышенному уму; для человека же, не обладающего этими качествами, истинное счастье останется навсегда закрытым.
 

Яндекс.Метрика

Зеленая 35 Балашиха. Сдача однокомнатной квартиры

Свердлова 32. Предлагаем снять однокомнатную квартиру