R-BOOKS.NET

ОГЛАВЛЕНИЕ

От издательства
От издателя
Предисловие

ТОМ I

Введение
О добродетели
Об истине
О предрассудках
Об общественном мнении
О лучших качествах человека
О личных достоинствах
О счастье
Об утешениях в несчастьях
О страстях
О любви 2
О честолюбии
О зависти
О ревности
О гневе
О лености
О гордости
О скупости
О бережливости 2
Об умеренности
О здоровье
Об осторожности 2
О познании человека
О женщинах 2
Несколько мыслей о животных 2
Об общественных добродетелях
Об искусстве говорить 2 3
О любезности
О снисходительности
О скромности
Об откровенности
О злословии
О дружбе
О благородстве
О смешном
О приличии
Об уме
Утешение для заурядных людей
О хорошем тоне
О моде
Размышления о стыдливости
О целомудрии
О домашней жизни
Счастливый брак 2

ТОМ II

Черты мудрого 2 3
О знании 2 3
Об изящных искусствах
Об опытности 2
О самооценке
О гражданском обществе
О происхождении обществ 2
О происхождении правительств
Сравнение различных правительств 2 3
О законах вообще 2 3
О свободе 2
О преступлениях и наказаниях 2 3
О нравственности с политической точки зрения 2
О роскоши 2
Правитель 2
Гражданин
Сенатор 2
Клерикал 2
Военный 2
Об естественной религии
О существовании Бога
О бессмертии
О Богослужении
Смерть
Могила

Общество Люсиллы принесло Эдмонду не менее, чем ей самой, пользы и счастья. Ее кротость смирила его горячность, веселость характера внесла освежающий элемент в серьезное настроение его ума; некоторая боязливость стала сдерживать его порой слишком смелые порывы в решениях, и плодом столкновения этих противоположных элементов явилась разумная домашняя жизнь, полная мира и счастья. Благодаря жене Эдмонд сделался милым и любезным в обществе собеседником, она же приобрела через него общее уважение. Его жизнь стала светлее и мягче, ее полнее и разумнее. Он, благодаря ее ласкам, отдыхал от трудов и волнений жизни. Она проводила спокойную жизнь, зная, что над ней есть недремлющий друг, защитник и покровитель, доставивший ей довольство и общее уважение. Она верила ему во всем, полагаясь вполне на его ум, рассудок и опытность, и знала, что он сумеет выпутаться из беды даже в случае, если сделает ошибку. Если бы сам Бог потребовал у нее отчета в ее действиях, она о уверенностью бы ответила: я следовала во всем советам данного мне самой судьбой руководителя.
 

Если властвовать считается счастьем, то нельзя отрицать, что и подчиненность имеет свои хорошие стороны: при ней мы гарантированы от нерешительности, этого мучительнейшего врага нашего счастья. Если мы разберем внимательно причину наших неудовольствий, то увидим, что они в большей части случаев происходят от нерешительности. В душе нашей происходит в подобных случаях борьба двух различных желаний, терзающих нас сомнением и тоской. Но едва одна из этих сил одолеет другую — покой немедленно восстановляется в душе, так что счастье, в строгом смысле слова, можно справедливо назвать миром с самим собою. Нередко можно заметить, как девушки, положение которых вообще более зависимо, чем чье бы то ни было, не знают, что делать с желанной свободой, едва ее получат, и начинают тревожиться и волноваться, точно дети, когда с них снимут в первый раз пеленки и они, не привыкнув к употреблению рук и ног, бессмысленно движут ими во все стороны, ушибаются о колыбель, царапают себе лицо и сердятся на все окружающее.
 

Люсилла умела сделать дом приятным Эдмонду, и потому он всегда возвращался домой с удовольствием. Ему казалось в эти минуты, что он достигал после бурного плавания тихой и мирной пристани. Жена с радостью выслушивала его проекты и предположения, интересовалась его делами, выказывая полное уважение к его занятиям, способностям и честным намерениям, причем никогда, однако, не доводила расспросов до излишней докучливости. О его отношениях к женщинам она даже вовсе не желала ничего знать, понимая, что для мужчины невозможно в этом случае такая же строгая осторожность в поведении, какая необходима для уважающей себя честной женщины. Впрочем, едва ли молено предположить, чтоб Эдмонд злоупотребил когда-нибудь доверием жены в вопросах подобного рода. Прежние его увлечения давно прошли, от новых же его в достаточной степени удерживала привязанность к Люсилле.
 

Люсилла изучила его вкусы и старалась угождать им, насколько могла. Его здоровье было предметом ее особой заботливости. Для этой, последней, цели ей ничего не стоило приносить в жертву даже собственные удовольствия. Она знала, что и оставшихся будет ей достаточно и что, разделяя их с ним, она сумеет сделать их ему приятными своей деликатностью, вниманием и преданностью. Все, что только могло способствовать счастью Эдмонда, было для нее делом лестным и приятным.
Строго оберегая свою репутацию, Люсилла не неглижировала в этом случае никакой мелочью. Она хорошо понимала, что для полного спокойствия и счастья мужа недостаточно, чтобы в верность жены верил он один, но необходимо, чтобы этого же убеждения держались и окружающие. Умение женщины себя держать в подобных случаях замечается даже тогда, когда опасность была только воображаемой. Когда годы стали неизбежно уносить и ее прелести, когда она сама увидела, что и стан, и цвет лица, и волосы ее перестали быть прежними и что она не могла уже выдержать сравнение с другими красавицами, она и тут сумела найтись и обеспечить за собою обладание сердцем мужа тем, что удвоила свое к нему внимание, а равно отнюдь не позволила распуститься себе самой. Туалет ее остался прост и свеж, как прежде, и никакой глаз не заметил бы в нем малейшего неглижерства или неряшливости.
 

Дом их, отделанный сообразно их средствам к жизни, изображал полную чащу во всем, что касалось комфорта и довольства. Все в нем было хорошо без всякого лишнего блеска и роскоши. Сделавшись матерью, она разумно умела применить к воспитанию детей приобретенные ею познания и опытность. Ведя в доме образцовый порядок и разумную экономию, она приобрела этим огромное влияние на мужа. Многие совершенно ошибочно думают, что педантический порядок в мелочах не имеет в доме значения. Люсилла, напротив, хорошо знала мужчин и понимала, что нс смысля ничего в этих мелочах сами, они тем не менее очень любят быть хорошо обставленными. Что же касается экономии в расходах, то, зная, что это единственное средство обеспечить навсегда прочное довольство, Люсилла действовала в этом случае, начиная с себя, и очень часто строго отказывала себе в собственных прихотях. Простота была ее роскошью, благоразумие — украшением, а счастье — наградой.
Воспитание детей стало их главной заботой или, лучше говоря, главным и первым удовольствием. Для того чтобы достойнее себя приготовить к этому святому делу, они вместе перечитали лучшие, написанные он этом предмете сочинения, стараясь всегда строго проверять теорию с практикой. В сомнительных случаях всегда отдавалось предпочтение голосу природы и здравого смысла. Общая же и главная цель коротко и ясно выражалась в желании, чтобы сын был воспитан так, как желал быть воспитанным сам отец, а дочь была похожа на мать.
 

Они всячески старались внушать детям, что к счастью ведут только добрые дела, и с самых ранних лет старались облегчать им и сглаживать неприятности жизни, которая так часто бывает несчастным и опасным даром. Но, однако, никогда не доходили они в этом случае до баловства, при котором польза будущего приносилась бы в жертву минутной настоящей прихоти. Излишняя нежность к детям, которая делает из них маленьких тиранов, принадлежит к числу величайших ошибок в деле воспитания, и последствиями ее обыкновенно бывают слабость характера, потеря умственных способностей, недовольство жизнью, меланхолия и вообще неспособность сделаться полезным членом общества. Неприученные заботиться о себе сами, такого рода личности обыкновенно остаются до старости детьми и в умственном и в физическом отношениях и бывают обречены терпеть именно те горести и беды, от которых старались их уберечь. Привыкнув к исполнению своих капризов и предупреждению малейших желаний, они делаются упрямыми и своевольными, принимают услуги как должное и выходят из себя при малейшем противоречии их желаниям, которых часто и исполнить не бывает возможности. Угодить им не может никто и никогда, потому что на каждое исполненное желание у них обыкновенно являются несколько новых. Отказ же в исполнении, даже самый веский и разумный, кажется им верхом обиды и несправедливости. Несчастные сами, они отравляют жизнь и окружающим, обязанным жить с ними вместе. Радость и удовольствие им скоро прискучивают, и, разочарованные в жизни гораздо раньше времени, они остаются чувствительными только к обидам и неприятностям, которые видят везде и во всем.
 

Нет ничего полезнее в деле воспитания, как приучать ребенка с самых юных лет знать, что такое значат нужда и самоотречение, конечно, не придавая этим урокам слишком суровой формы. Потому можно и должно непременно учить детей переносить усталость, лишения и даже телесную боль. Так же в высшей степени полезно предоставлять ребенку самому выпутываться из затруднительных обстоятельств, в которые он попал по своей вине, конечно, принимая при этом в соображение степень его сил и способностей. Недурно также исподволь внушать ему мысль, что от людей он никогда и ничего не получит, а если и получит, то только в возврат того, что даст им сам. К борьбе надо быть готовым прежде, чем настал ее час, а кто же не знает, что труды, препятствия и несправедливости ожидают человека на каждом шагу его жизни.
Но, однако, если дурно направленная излишняя доброта, вместо того чтобы научить нас избегать несчастий, может, наоборот, отдать нас в их руки, то, с другой стороны, обратная система воспитания также имеет свои недостатки. Избыток суровости может заглушить в нас сердечность и притупить способности. Потому разумная середина необходима и здесь. Ласка должна умерять строгость, а похвала вознаграждать и ободрять хорошие черты и поступки. Допускаемые порой невинные удовольствия в высшей степени полезно действуют на утомленный детский организм, восстанавливая его и подкрепляя для новых трудов. Не надо забывать, что дети, как существа слабые и морально и физически, должны скорее истощать свои силы, а потому и слишком суровое с ними обращение отзовется на них гораздо вреднее, чем на взрослых.
Развитие детского сердца считалось в воспитательном кодексе Эдмонда и Люсиллы более важным, чем развитие ума, развитие рассудка — более нужным, чем упражнение памяти. Он желал видеть своих детей не столько учеными, сколько честными, не столько богатыми, сколько счастливыми. Но уча их, как приобретать в жизни счастье, он внушал им, что лучшее для этого правило состоит именно в том, чтоб презирать дары того самого счастья и стараться приобретать все самим. Чувство дружбы внушалось детям с особенным старанием. Ум их развивался постоянными задачами и поручениями, соответственно их возрасту и силам; любовь же к честности внушалась доверием, которое оказывалось им самим. Требования и приказания всегда объяснялись, равно как и заслуженные выговоры. Всякое объяснение подтверждалось примером, и настойчивость всегда сопровождалась добродушной лаской.
 

Смелость возбуждалась всевозможными средствами. Равно учили их не обращать внимания на пустые толки, различать смешное от серьезного и без боязни смотреть в глаза горю, болезням и даже самой смерти. Суждение развивалось частыми разговорами и задачами, как следует поступить в том или другом обстоятельстве жизни. Словом, вся задача воспитания заключалась в том, чтобы научить их спокойно и твердо подчиняться приговорам судьбы как в радостях и удовольствиях, так равно в исполнении обязанностей и в несчастьях.
 

Все вышеозначенные правила равно приложимы в принципе к воспитанию как мальчиков, так и девочек, но в подробностях сама природа, естественно, видоизменяет непосредственное приложение этих правил, смотря по разнице полов. Публичное воспитание полезнее для мальчиков, домашнее — для девочек. Первое развивает быстрее опытность, второе приучает лучше к семейной жизни. Обычай жизни давно установил, что широкий размер научного образования нужнее и полезнее мужчинам, чем женщинам. Может быть, более подчиненное положение женщины тому причиною, но, во всяком случае, факт остается фактом. Можно держать пари против десяти, что в семье, где муж менее умен и образован, чем жена, будет менее шансов на счастье, чем при обратном случае. Способные более исполнять обязанности, чем их предписывать, женщины оказывают главное влияние на семейное счастье умением выполнять эти обязанности с умом, тактом и лаской. Сверх того, преследование отвлеченных высоких истин науки могло бы занять у женщин слишком много времени и тем отвлечь их от домашних забот и трудов, которые, несмотря на их видимую мелочность, тем не менее, составляют главную основу семейного мира и счастья.
 

Эдмонд и Люсилла умели прекрасно разделить свои обязанности. Он руководил тем, что полезно, она — тем, что приятно; он распоряжался вообще, она — в подробностях; ее любили, его, вместе с тем, боялись, но уважали равно обоих. Его воля была более стойкой и непреклонной, и в нем всегда был виден хозяин и глава; она являлась в глазах всех другом, посредницей и примирительницей; власть ее была основана более на привязанности, чем на страхе; приказания ее звучали более советом и просьбой, чем требованием; она извиняла даже некоторые проступки домашних и, скрывая их, везде старалась окончить дело взаимным довольством и миром. Обращаясь к сыну, Люсилла говорила: держись прямо, умой руки, говори правду, будь учтив и скромен. Слова и советы Эдмонда звучали иначе: будь честен, старайся учиться, люби отечество и никогда ничего не бойся. Обращаясь к дочери, Люсилла советовала: умей себя вести, будь сдержанной, избегай быть нескромной с мужчинами. Эдмонд же добавлял: старайся сделаться хорошей хозяйкой, приучайся к терпению и, если ты кого-нибудь полюбишь, не забывай и тогда, что отец таки останется лучшим твоим другом. Так текли их дни в полном мире и невинном спокойствии. Оба благословляли день своего союза и без страха думали о часе неизбежной разлуки. Нередко единодушная мысль возносила к небу их сердца с молитвой благодарности за дарованное им счастье, продолжение которого они всеми силами старались заслужить и в будущем.

Яндекс.Метрика

Агентство недвижимости предлагает снять 2-х комнатную квартиру

Аренда квартиры в московской области