R-BOOKS.NET

ОГЛАВЛЕНИЕ

От издательства
От издателя
Предисловие

ТОМ I

Введение
О добродетели
Об истине
О предрассудках
Об общественном мнении
О лучших качествах человека
О личных достоинствах
О счастье
Об утешениях в несчастьях
О страстях
О любви 2
О честолюбии
О зависти
О ревности
О гневе
О лености
О гордости
О скупости
О бережливости 2
Об умеренности
О здоровье
Об осторожности 2
О познании человека
О женщинах 2
Несколько мыслей о животных 2
Об общественных добродетелях
Об искусстве говорить 2 3
О любезности
О снисходительности
О скромности
Об откровенности
О злословии
О дружбе
О благородстве
О смешном
О приличии
Об уме
Утешение для заурядных людей
О хорошем тоне
О моде
Размышления о стыдливости
О целомудрии
О домашней жизни
Счастливый брак 2

ТОМ II

Черты мудрого 2 3
О знании 2 3
Об изящных искусствах
Об опытности 2
О самооценке
О гражданском обществе
О происхождении обществ 2
О происхождении правительств
Сравнение различных правительств 2 3
О законах вообще 2 3
О свободе 2
О преступлениях и наказаниях 2 3
О нравственности с политической точки зрения 2
О роскоши 2
Правитель 2
Гражданин
Сенатор 2
Клерикал 2
Военный 2
Об естественной религии
О существовании Бога
О бессмертии
О Богослужении
Смерть
Могила

Нет ничего дурного в исполнении обычаев, когда они не переходят за пределы, предписываемые здравым смыслом. Принятые правила приличия не имеют в себе ничего дурного. Оригинальничанье в мелочах чаще доказывает пустоту, чем стремление к истине, и может породить подозрение, что мы не способны ни на что более дельное. «Помни, что в сфере глупостей все уже разработано и передумано,— сказал один отец своему сыну, жаждавшему известности,— новое слово можно сказать только об истинной добродетели».

О ЛУЧШИХ КАЧЕСТВАХ ЧЕЛОВЕКА

К лучшим качествам человека принадлежат доброта, знание и настойчивость, или, иными словами, доброжелательность к людям, мудрость и твердость характера.
Под именем доброты разумеется то любящее расположение духа, которое заставляет нас находить удовольствие в счастье ближних. Она основной, исходный пункт всего, что есть хорошего и веселого в нашем нравственном существе. К чему, действительно, послужило бы нам знать добро, если б мы не чувствовали стремления применять его к делу?
 

Но стремление это будет иметь очень мало успеха без просвещенного умения как следует поступить с пользою во всяком данном случае. Без знания доброта может обратиться в недостаток. Она будет ошибаться в своих заключениях, потеряется в выборе средств и нередко вместо добра причинит, наоборот, одно только зло.
Желание добра и умение его сделать, однако, не поведут еще ни к чему, если в нас не достанет главного, а именно: твердой воли исполнить задуманное. Человек бесхарактерный споткнется на первом препятствии. Он слишком зависит от чужого мнения и слишком много думает о своем удобстве и своей безопасности, а потому никогда не доведет благого намерения до конца.
 

Без доброты и настойчивости уменье будет не нужною, пустою роскошью; без умения и настойчивости доброта окажется бесполезным воздыханьем, а, наконец, настойчивость, лишенная поддеряски умения и доброты, поведет только к разрушительным целям вместо полезных. Отсюда вытекает необходимость деятельности всех этих трех факторов вместе.
 

Все прочие хорошие качества человеческой души имеют строгую, непосредственную связь с названными тремя главными. Так, доброта порождает сострадание или сокрушение при виде горя наших ближних; благотворительность — спешащую оказать им помощь; честность и справедливость — качества, учащие нас уважать чужие права; благодарность — заставляющую нас помнить оказанные нам благодеяния; Дружбу - делающую для нас дорогими чужие интересы; учтивость, делающую нас приятными в обществе. Сложим, сюда относятся все те так называемые добродетели, задача которых заключается в прямом принесении пользы.
 

Из знания проистекают: благоразумие, то есть умение верно избирать средства деятельности, предвидеть и предупреждать препятствия; снисходительность — приучающая нас смотреть на чужие ошибки как на несчастья, жалеть их и извинять; великодушие — стремящееся только к истинному достоинству; знание человеческого сердца — избавляющее нас от слишком строгого осуждения предрассудков; умеренность — учащая нас, как избегать излишеств и уменьшать нужду; простота обращения, которую можно назвать зеркалом истины; благородство души — предпочитающее добрую славу материальным выгодам; терпимость, как противоположность фанатизму, и, наконец, послушание законной власти, основанное на чувстве необходимости законов для поддержки общественного порядка.
 

Просвещенная настойчивость дает начало умению владеть своими страстями; далее из нее же проистекают: прямота в достижении цели, как противоположность криводушию; бескорыстие, как противоположность низости; откровенность — не боящаяся громко говорить необходимые истины; деятельность — удваивающая плоды наших трудов; постоянство — служащее для достижения похвальных целей; терпение — учащее переносить то, чего нельзя устранить; предприимчивость — не теряющая духа среди опасностей; патриотизм — заботящийся только об общественном благе, и, наконец, героизм — или принесение в жертву этому благу самого себя.
 

Честные сердца можно встретить довольно часто, но честность, просвещенная разумом, попадается уже гораздо реже. Если же удастся найти кого-нибудь, в ком совместились и доброта, и знание, и настойчивость, то можно смело назвать такого человека восьмым чудом света! Юноши, жаждущие славы! Помните, что в этих трех качествах совмещены все лавры, к которым вы стремитесь!

О ЛИЧНЫХ ДОСТОИНСТВАХ

Уважение к самому себе, без которого нет истинного счастья, может быть основано только на верном познании собственных достоинств. Истину эту признает всякий, но почти все грешат против нее на практике. Каждый хочет непременно иметь хорошее о себе мнение и хотя нет человека, в котором не было бы какого-нибудь достоинства, резко отличающего его, по собственному заключению, от толпы, тем не менее всякий непременно преувеличивает мнение об этом достоинстве и хочет, чтоб люди видели в нем только его.
 

Анализ секретных мыслей, в силу которых мы требуем к себе общественного уважения, представил бы во многих людях презабавное зрелище. Входить в подобный разбор души подобных людишек значило бы почти унизить высокое достоинство психологии, но, к сожалению, без этого нельзя узнать как следует человечество, а сверх того подобного рода размышления о мелких предметах часто наводят нас на вопросы более высокие.
 

Один ставит себя на пьедестал за умение быть красиво причесанным или обутым, другой чванится хорошим гибким станом или искусством танцевать, третий услаждается мыслью о своих любовных подвигах и, в силу этих взглядов, ставит себя гораздо выше иного человека, известного неподкупною честностью, но грешащего тем, что поклон его не так ловок, что цвет его платья отличается от узаконенного модой или что имя его не так красиво звучит и не так приятно выговаривается. Я знал одного очень неглупого и не лишенного истинных достоинств человека, который, однако, ставил выше их всех свое искусство играть в бильбоке, в котором он, действительно, не знал соперников. Другой мой знакомый чуть не поссорился со мной из-за того, что однажды в разговоре я поставил искусство рисования выше умения вырезывать силуэты, в которых, как известно, нет ни теней, ни рельефности. А он только ими и занимался. Наконец, я покаюсь сам, что и мне случалось быть более требовательным к туалету моих знакомых в тот день, как я надел в первый раз густые эполеты или когда, не более месяца тому назад, я явился среди них в новом, только что сшитом изысканном платье. Может быть, во мне обнаружилась в этих случаях только рефлексия чужой глупости, но поступок мои от этого не сделался умнее сам по себе.
 

Нередко мы строим понятие о собственном достоинстве даже на таких качествах, которые в нас вовсе не существуют. Робость называем мы осторожностью; плутовство — благоразумием; дерзость — охраной собственного достоинства; грубость — откровенностью; притворство — учтивостью; роскошь — порядочностью. Думая единственно о личных своих интересах или об интересах окружающих нас близких людей, мы не стыдимся в то же время считать себя патриотами, бросая на ветер общественное имущество, воображаем, что трудимся для общего блага. Чаще же всего решим мы, воображая, будто удивительно верно судим обо всем, а между тем качество это встречается в людях всего реже.
 

Многие идут еще дальше. Нередко можно встретить, даже на высших ступенях общества, людей открыто хвастающих своими пороками, особенно когда их нельзя скрыть. Всякое преступление, по мнению этих людей, дозволено, если так поступить велит здравый смысл и если при этом сам поступок совершен с грацией и приличным видом. Они часто чванятся своей безнравственностью, леностью, невежеством, распутством, бессердечностью или эгоизмом; открыто презирают все, что честно, смеются над добрыми нравами и зевают при первом слове о добродетели. Если б гений зла захотел явиться в мир в человеческом образе, внешность таких людей была бы для этого самой лучшей, самой опасной оболочкой.
 

Каким должен быть истинно достойный человек, обличается самим этим именем. Польза, нами приносимая, служит единственным мерилом наших достоинств, и потому только тот, кто ее приносит, имеет право претендовать на общественное уважение и благодарность. Благодарностью вознаграждается только действительно оказанное благодеяние или, по меньшей мере, намерение его оказать. Значит, истинное достоинство заключается только в добродетели, и потому всякий, кто, не имея ее, будет высокого о себе мнения, обнаружит этим только безумие собственного самолюбия.
 

Но, однако, как бы ни велика была польза, кем- нибудь при носимая, и как бы ни малочисленно было число людей, на которых она распространяется, на истинную благодарность может претендовать только тот, кто имел прямое намерение принесть эту пользу, а не действовал случайно под влиянием благоприятных обстоятельств, которых он был простым оруди-ем. От нас зависят только добрые намерения, и потому благодарным следует быть за них далее к тем лицам, которые, сгорая желанием сделать добро, не могут исполнить своих благих намерений по не зависящим от них обстоятельствам.
 

Рождение, богатство, власть — все это качества, достойные уважения только в том случае, если они употребляются для общественного блага. Если не признать этой аксиомы, то следует прийти к естественному выводу, что любой глупец или негодяй, случайно обладающий этими качествами, имеет право считаться истинно достойным человеком. Самое знание не может претендовать на людскую благодарность, если оно направлено на изыскание пустых, ненужных предметов. В жизни мы можем встретить бездну великих людей на малые дела, результат деятельности которых приносит не более пользы, чем полнейшее бездействие иного невежды. Такие люди обладают всевозможными знаниями, кроме самого главного, а именно: умения жить и иметь дело со своими ближними.
 

Какая нам польза от того, что такой-то ученый говорит на восьми или десяти языках, умеет назвать всякую звезду по имени, определить год каждого вздорного события и перечислить наизусть таблицы логарифмов? К чему сидеть над определением размеров Кекроисовых пирамид, фригийских сосудов или развалин Пальмиры? Посвящающий всю свою деятельность на изучение подобных предметов становится похож на рабочего, который вечно только приготовляет инструменты для того, чтобы начать работу. «Но это занимательно»,— может быть, скажут мне в ответ. Прекрасно! Но в таком случае не претендуйте на общественную благодарность. Если плоды ваших трудов не переходят за пределы стен вашего кабинета, то пусть же эти стены служат границей для вашей славы и для нашей признательности.
 

То, что добыто кропотливым трудом, никогда не сравнится с произведением таланта, но зато произведения даже таланта не имеют значения в случае, если они бесполезны. Я беру смелость утверждать, что Драке, привезший в Европу картофель, или Анахарспс, изобредший колесо горшечника, принесли людям более непосредственной пользы, чем иные ученые, открывающие неприложимые к делу законы центробежной или иной силы.
 

Знание без честного применения его к общественной пользе может сделаться даже источником вреда и навлечь на нас вместо благодарности одну ненависть. Бесчестные люди нередко обладают им точно так же, как и честные. Что скажете вы, например, об ораторе, который силою красноречия увлечет толпу на какое-нибудь мероприятие, опасное для Отечества, или об адвокате, который продает в ущерб правде и свое дело, и свой талант первому заплатившему более негодяю? Крайние точки высшего знания и невежества, доброты и жестокосердия часто бывают равно далеки от истинного достоинства. Умный дурной человек, во всяком случае, наделает более вреда, чем глупый.
В обыденной жизни истинные достоинства часто затмеваются ложными, более же всего богатством и знатностью. Бедность — страшное несчастье, которое заставляет нас искать кривых путей или с усилием пробивать дорогу там, где другие идут прямо или летают как на крыльях. Неизвестное имя, как ни называйте его пустым звуком, часто делается серьезным препятствием в достижении целей. Оно дискредитирует наше значение прежде, чем мы успеем себя заявить, препятствует нашим успехам и нередко разбивает все надежды человека, который его носит.
 

Но, с другой стороны, бывает и так, что темное рождение, наоборот, усиливает блеск наших качеств и помогает нам приобрести еще более уважения со стороны честных людей в силу простой истины, что добытое с большим трудом больше ценится. Утонченное самолюбие иногда выставляет даже это качество напоказ. Неизвестность происхождения была лишним листком в лавровом венке Сократа, Платона, Эпикура, Эпиктета, Катона, Пифагора, Камилла, Мария, Цицерона и многих других мудрецов и героев. Подражающие им могут считать их своими предками, а словарь великих людей — своею родословной. «Кровь моя темна, но я ее облагородил»,— таков девиз подобных людей.
 

Совершенным обществом следует признать такое, где высота общественных ступеней определяется только личными качествами. Не справедливее ли было бы создать избирательную аристократию, которая не передавала бы своих титулов по наследству и достигала их только собственным достоинством? Этим увеличилась бы, без всяких издержек, нравственная сила государства, и истинным талантам была бы открыта дорога идти вперед, тогда как при настоящей системе не достигается ни то, ни другое.
Опыт всех веков доказал, что качества и таланты редко бывают наследственными. Ровоам был сын Соломона; Коммод — Марка Аврелия; Калигула — Германика; Ричард — Кромвеля; царевич Алексей — Петра Великого и т. д. Есть много людей, играющих роль в обществе только потому, что отец их был знаменит, и таким образом добродетели поколения делаются семенами пороков в следующем.
 

Подчиненные имели бы нередко полное право сказать своим начальникам: «Что нам за дело, что предки ваши отличались достоинствами, когда в вас самих их нет и следа?» Неужели живых следует судить на основании качеств людей уже умерших? Что нам до ваших богатств, титулов и дворцов, если все это служит только к тому, чтоб напомнить нам наше собственное ничтожное положение, и если ваши преимущества имеют последствием только то, что мы лишены драгоценнейших даров Божьих: свободы собственности и равенства?
 

Я не хочу, однако, сказать, что знатность и богатство не должны вовсе приниматься во внимание при выборе в общественные должности. Таких людей толпа бывает склонна уважать по привычке, и, сверх того, их можно считать более гарантированными от подкупа и злоупотребления властью. Они также нередко обладают большим талантом в своих поступках и большей представительностью, что хотя и не составляет в деле важнейшей его сути, но отнюдь ему не вредит. Толпа нередко убеждается более тем, что видит, а не тем, до чего надо дойти путем рассуждения (У греков и римлян имущественный ценз был единственным мерилом для определения состояний. Заслуги как личные, так равно и достоинства предков не играли при этом ни малейшей роли. Закон Росция определял в Риме, какое надо было иметь имущество, чтоб быть всадником или сенатором.).

Если достойные вельможи не заслуживают ни малейшего уважения, то истинно достойные имеют на него тем большее право. Мы обязаны чтить их, поддерживать и защищать. Они трудятся для отечества, и потому наша обязанность им помогать и пропагандировать их репутацию. Этим мы сами становимся их сотрудниками. Но и относительно недостойных надо помнить, что все люди имеют право на снисходительность к своим слабостям. Сверх того, никогда не должны нападать слишком грубо на установившиеся обычаи и восставать на учрежденный порядок, если нет возможности разумно его заменить. Не будем потому ползать пред знатностью, но сохраним благоразумие и такт. Сделаем разумную уступку тому, что толпа чтит по невежеству, и, наконец, предоставим людям, не имеющим больших достоинств, наслаждаться хотя бы тем, что они имеют. Никогда не надо забывать, что общественная польза должна быть единственной целью всякой достойной деятельности, и вот во имя ее-то и будем действовать таким образом, не впадая ни в какие излишества.

Яндекс.Метрика

Строящийся дом в Балашихе

Планировка квартир. Новостройка Балашиха