R-BOOKS.NET

ОГЛАВЛЕНИЕ

От издательства
От издателя
Предисловие

ТОМ I

Введение
О добродетели
Об истине
О предрассудках
Об общественном мнении
О лучших качествах человека
О личных достоинствах
О счастье
Об утешениях в несчастьях
О страстях
О любви 2
О честолюбии
О зависти
О ревности
О гневе
О лености
О гордости
О скупости
О бережливости 2
Об умеренности
О здоровье
Об осторожности 2
О познании человека
О женщинах 2
Несколько мыслей о животных 2
Об общественных добродетелях
Об искусстве говорить 2 3
О любезности
О снисходительности
О скромности
Об откровенности
О злословии
О дружбе
О благородстве
О смешном
О приличии
Об уме
Утешение для заурядных людей
О хорошем тоне
О моде
Размышления о стыдливости
О целомудрии
О домашней жизни
Счастливый брак 2

ТОМ II

Черты мудрого 2 3
О знании 2 3
Об изящных искусствах
Об опытности 2
О самооценке
О гражданском обществе
О происхождении обществ 2
О происхождении правительств
Сравнение различных правительств 2 3
О законах вообще 2 3
О свободе 2
О преступлениях и наказаниях 2 3
О нравственности с политической точки зрения 2
О роскоши 2
Правитель 2
Гражданин
Сенатор 2
Клерикал 2
Военный 2
Об естественной религии
О существовании Бога
О бессмертии
О Богослужении
Смерть
Могила

Знание точно так же имеет свои предрассудки, как и невежество. Суеверный верит слишком много, глубокий ум, наоборот, слишком мало. Есть модные заблуждения и устарелые истины, которых общественное мнение не допускает. Люди действуют иной раз предрассудочно даже тогда, когда вооружаются против этих самых предрассудков. Можно ли себе представить, чтобы Аристотель поверил тому, что Ньютон разложит когда-нибудь луч света, а Ньютон допустил возможность воздухоплавания? Давно ли мысль летать по воздуху считалась химерой, а теперь люди поднимаются в воздух на высоту полутора тысяч туазов, и кто знает, каких результатов достигнет это удивительное открытие в будущем и сколько будет сделано других, еще более поразительных.
 

Крестьянин верит всевозможным печатаемым в календарях глупостям; полу ученый, напротив, отрицает даже влияние, оказываемое на Землю Луною. Последний смотрит на первого с насмешливой улыбкой сожаления и старается его вразумить, что небесное тело, отстоящее на девяносто тысяч лье и совершенно отдаленное от Земли, не может иметь на нее никакого влияния, но убедительность фактов сильнее всяких умствований. Рост многих растений замедляется или увеличивается сообразно фазам, в которых находится Луна, а океан положительным образом убеждает нас, что явления прилива и отлива обуславливаются влиянием этой планеты точно так же, как и некоторые симптомы в кровообращении женщин, которые, как известно, хотя и обнаруживают разногласие для отдельных личностей, но, по общей периодичности, совпадают с фазами Луны. Все это факты, известные всем, но многие ли люди вдумывались в их значение? Оставляя в стороне более абстрактные предположения, мне кажется, можно объяснить эти явления довольно просто и вероятно. Чем более Луна приближается к полнолунию, тем более она отражает света, а, кажется, нельзя сомневаться в том, что свет, теплота и вообще все, что порождается огнем, должно быть поставлено во главе естественных деятелей и не может не иметь влияния на воздух и прочие среды, в которых мы живем.
 

Вера также имеет свои противоречия. Строго православный человек, сомневающийся даже в том, что не следует преследовать людей за убеждения, покраснел бы со стыда при мысли быть заподозренным, будто он верит в колдунов, в сны, в видения и в одержимость злыми духами, а ведь, однако, существование этих предметов положительно утверждается теми святыми книгами, на которых зиждется его вера, и верование это не было в последующие времена опровергнуто догматически. Не входя, однако, в критику той области совести, о которой, я считаю, более благоразумно умолчать, я ограничусь заключением, что как приведенных, так и могущих быть еще приведенными примеров, по моему мнению, слишком достаточно для того, чтобы бросить тень сомнения на достоверность наших сведений и убедиться в том, что многие из них гораздо менее близки к истине, чем думают суеверные люди, другие же, наоборот, более вероятны, чем полагают философы.
 

Не будем же допускать ничего без анализа. Отбросим все то, против чего рассудок вооружается безусловно, и доверимся тому, что он допускает. О прочем лучше не говорить вовсе. Но при этом станемте уважать чужие мнения, даже ложные, если только они направлены на то, чтобы принести пользу людям. Полезный предрассудок лучше истины, разрушающей хорошее.
 

ОБ ОБЩЕСТВЕННОМ МНЕНИИ
 

Природа оказала нам истинное благодеяние, поставив наше счастье в зависимость от того, какое о нас мнение имеют другие. Этим, казалось, могла бы установиться взаимная независимость, заставляющая нас думать друг о друге и дающая прочим людям над нами род власти наказывать или награждать наши поступки порицанием или похвалой. Но благодеяние это в руках толпы превращается, к сожалению, часто в орудие злоупотребления, и сделалось это одним из самых обильных источников ошибок, преступлений и несчастий.
 

Безусловно, подчиняться общественному мнению может только крайне ограниченный человек. Излишек этого подчинения делает нас рабами, препятствует нашему развитию и делает нас игрушкой в руках первого глупца, желающего нас осмеять, или первого клеветника, задумавшего бросить нам в лицо грязью. Счастье наше при таких условиях делается столь же шатким, как и галдение толпы.
 

Прочно установленная добрая слава, конечно, вещь очень достойная уважения, но можно ли назвать добром то, что может отнять у нас первый встречный негодяй? Подобное признание достоинств может показаться насмешкой, и потому истинно ценить можно только мнение хороших людей. Такие люди никогда не почтят нас своим уважением и не отнимут его зря. То, что о нас говорят, не может ни прибавить, ни убавить степени тех достоинств, которыми мы обладаем действительно. Мы будем при этом совершенно тем же, чем были. Хороший человек останется всегда таким, каким ему следует быть, никогда не станет огорчаться порицанием или чваниться похвалой.
 

Общественная похвала вознаграждает в обыденной жизни гораздо реже крупные достоинства, чем мелкие, каковы, например, осторожность, скромность, учтивость и деликатность. Доверяться слишком достоинствам человека, которого хвалят решительно все, никогда не следует. Он, по всей вероят- ности, окажется заурядной посредственностью. Истинно замечательные люди всегда имеют горячих друзей и заклятых врагов. Не торопитесь также презирать тех, кого общественная ненависть преследует особенно настойчиво. У таких людей непременно отыщется какое-нибудь недюжинное достоинство, за которое нападают на них из зависти. Люди прощают гораздо легче несправедливость, чем уколы их самолюбию.
 

Чрезвычайно интересно бывает послушать людское мнение о наших лучших друзьях и близких. Мы при этом непременно заметим, что мнения эти, даже относительно главных пунктов, будут так же разнообразны, как все ступени от белого до черного. Да и как им быть однообразными, если характеры судей, их высказывающих, точно так же не похожи друг на друга? Можно с достоверностью сказать, что нет на свете двух людей, которые держались бы совершенно одного и того же мнения относительно мало-мальски сложного нравственного вопроса, и если даже они сойдутся в окончательном выводе, то мотивы, вызвавшие это соглашение, все-таки, наверно, будут различны. Надо иметь очень много прозорливости, чтоб совершенно верно оценить тот или другой факт, а чтоб достойно что-нибудь похвалить, надо быть достойным похвалы самому. Люди уважают в других только те качества, которые искренне считают высшими против собственных, и вот почему похвала дурака всегда окажет медвежью услугу.
 

Чтоб отделаться раз навсегда от опасного самомнения — будто люди много нами интересуются,— стоит только приглядеться, как они интересуются другими людьми. Взгляните на кого-нибудь из ваших близких, кому предстоит важное событие в жизни, например, женитьба, получение выгодного места, тяжкая потеря или что-либо подобное. Не правда ли, все знакомые будут наперерыв его поздравлять или ему соболезновать? Но не придавайте слишком много значения этому общепринятому наружному гримасничанью в выражении чувств. Попробуйте прозондировать несколько глубже истинные чувства об этом предмете в самом рьяном ораторе: наведите с ним несколько раз разговор на ту самую тему, которая, по-видимому, приводила его в полный восторг или в полное отчаяние, и вы, наверно, очень скоро наткнетесь на безусловное равнодушие, а может быть, откроете даже затаенную радость по поводу чужой беды или зависть при виде чужого счастья.
 

Мало на свете людей, которые не считали бы себя существами высшего разряда, достойными того, чтобы не быть смешанными с толпой. Какую же гарантию можем мы иметь в том, что наше собственное о себе высокое мнение зиждется на более прочных основаниях? Потому остановимся лучше на убеждении, что толпа занимается нами не менее, чем мы ею, и что, будучи подавлена массою собственных забот и интересов, она не имеет даже времени быть чувствительной к заботам других; а потому ничего нет мудреного, если сердце ее остается холодным, несмотря на пламенность речей.
 

Если вы хотите узнать, как отнесется публика к какому-нибудь предполагаемому вами поступку, то вообразите, что его затеял кто-нибудь другой. Затем отрешитесь от всякого чувства деликатности и великодушия, от всякого просвещенного взгляда на предмет, прибавьте к этому добрую дозу зависти и тайного желания поднять человека на смех. Точка зрения, с какой подобная воображаемая личность отнесется к предполагаемому поступку, будет как раз та самая, с какой взглянут и на вас. Правило это редко окажется ошибочным в общих чертах; что же касается до частностей, то не мешает прибавить, что соперники ваши и враги прольют на вас достаточную струю утонченной клеветы, умышленной лжи и прочих ухищрений ненависти, и это все часто под видом самой милой и снисходительной доброты. Конечно, друзья ваши составят, до некоторой степени, противовес такому направлению, но, говоря вообще, не советую вам очень полагаться и на них. Даже лучшие сочтут, что сделали для вас уже слишком много, если только снисходительно промолчат или попробуют робко и с оглядкой выступить для вашей защиты. Вмешиваться в чужие дела может, по их мнению, оказаться опасным.
 

Эта грустная, но, к сожалению, верная картина, в случае, если душа у вас великодушна, произведет на вас следующие впечатления: сначала вы почувствуете негодование, затем презрение к людям, потом снисхождение к ним же, и, наконец, вы ощутите в себе твердую решимость следовать всегда вашим естественным наклонностям, обусловленным чувством долга, и никогда не заботиться о болтовне толпы.
 

Самый лучший и самый характеристический признак твердой души состоит в умении пренебречь заразительностью чужого примера, боязнью прослыть смешным и страхом перед предрассудками. Для чего, и самом деле, могут нам послужить познания, если мы не будем ими пользоваться из ложного стыда перед толпой? Образованный человек, отказывающийся поступать хорошо из трусости, стоит не более заблуждающегося невежды.
 

Присмотревшись, однако, к характеру толпы внимательнее, мы сделаемся склонны умерить наше строгое о ней суждение. Что такое действительно толпа? Многочленное чудовище, составленное из бесчисленного количества единиц, часто совершенно друг другу противоположных. Мужчины и женщины, дети и старики, ханжи и атеисты, монахи и светские щеголи, судьи и подсудимые — вот ее составные единицы. Чуждая роду и племени, капризная по характеру, готовая быть эхом первого лгуна, легко увлекаемая, всегда неблагодарная за оказываемые услуги — такова эта толпа, карающая всякого, кто имеет с ней дело. Зато, говоря о ней, всякий может высказываться совершенно свободным языком и бранить ее сколько угодно в силу присущего каждому человеку убеждения, что он стоит выше толпы, чужд ее невежества и предрассудков и вполне сознает свое над нею превосходство. Но, однако, толпа, неправедная и криводушная в счастье, делается гораздо рассудительнее в бедах. Отдельные элементы, ее составляющие, выделяются тогда сообразно своему, так сказать, удельному весу; таланты, до того презираемые, всплывают на поверхность, страх пред опасностью заставляет умолкнуть зависть, и грозная необходимость учит, как поправить беду.
 

Но не следует, однако, в ожидании этих крупных моментов отрезвления толпы слишком презирать ее и в обыкновенное время. Напротив, благоразумие учит обращаться с нею снисходительно и баловать ее мелочами, не переходя, конечно, за пределы, предписываемые догмам. Незачем напрасно подвергать себя ее преследованию, но надо уметь встать твердо против нее, если так поступить велит честность. Воображаемое всегда следует подчинять реальному и снисходительно улыбаться далее клевете, когда внутреннее убеждение говорит нам, что мы поступили так, как должны были поступить.

Яндекс.Метрика

Порядок приобретения жилого помещения получателем свидетельства о предоставлении социальной выплаты

Свидетельство о предоставлении социальной выплаты. Приобретение жилья в Московской области по свидетельству о социальной выплате