R-BOOKS.NET

ОГЛАВЛЕНИЕ

От издательства
От издателя
Предисловие

ТОМ I

Введение
О добродетели
Об истине
О предрассудках
Об общественном мнении
О лучших качествах человека
О личных достоинствах
О счастье
Об утешениях в несчастьях
О страстях
О любви 2
О честолюбии
О зависти
О ревности
О гневе
О лености
О гордости
О скупости
О бережливости 2
Об умеренности
О здоровье
Об осторожности 2
О познании человека
О женщинах 2
Несколько мыслей о животных 2
Об общественных добродетелях
Об искусстве говорить 2 3
О любезности
О снисходительности
О скромности
Об откровенности
О злословии
О дружбе
О благородстве
О смешном
О приличии
Об уме
Утешение для заурядных людей
О хорошем тоне
О моде
Размышления о стыдливости
О целомудрии
О домашней жизни
Счастливый брак 2

ТОМ II

Черты мудрого 2 3
О знании 2 3
Об изящных искусствах
Об опытности 2
О самооценке
О гражданском обществе
О происхождении обществ 2
О происхождении правительств
Сравнение различных правительств 2 3
О законах вообще 2 3
О свободе 2
О преступлениях и наказаниях 2 3
О нравственности с политической точки зрения 2
О роскоши 2
Правитель 2
Гражданин
Сенатор 2
Клерикал 2
Военный 2
Об естественной религии
О существовании Бога
О бессмертии
О Богослужении
Смерть
Могила

ОБ ОБЩЕСТВЕННЫХ ДОБРОДЕТЕЛЯХ

Всякая добродетель должна считаться общественной, потому что все они способствуют счастью общества, но в более тесном смысле имя это дается тем качествам, которые наиболее в нас нравятся и делают наше знакомство особенно приятным. К главнейшим принадлежат: любезность, мягкость в обращении, остроумие, скромность, снисходительность, дружба, умение себя держать.
 

Очень часто о нас судят и ценят более по второстепенным качествам, чем по главным, и это легко объясняется тем, что понять и почувствовать, например, учтивость, может всякий, тогда как для оценки величия надо самому иметь точно такую же душу. Точно так же, чтобы понять значение важных поступков, надо быть настолько развитым, чтобы уметь оценить их причины и последствия. Толпа судит более под диктовку чувств, чем разума. Иногда одна пустая внешность, как, например, манера разговора или способ себя держать, производят на толпу столько же впечатления, сколько и самые умные, дельные поступки.
 

Если бы всякий решился отдать себе добросовестный отчет в том, каким путем достиг он у своих покровителей цели своих желаний и успел там, где другие встретили только холодность и равнодушие, то он, наверно, должен был бы себе сознаться, что легкие качества, с помощью которых мы умеем быть приятными в обществе, сослужили ему, в этом случае, лучшую службу, чем солидные добродетели. Но есть возможность соединить и те и другие, чем наша заслуга удвоит свое значение. Потому не следует пренебрегать употреблением таких средств, с помощью которых другие люди успели бы добиться желаемого от нас самих. Как ни похвально быть уважаемым, но еще приятнее быть вместе с тем любимым. У сердца есть свои потребности, точно так же как у рассудка; и как бы мы ни были довольны иной раз своими поступками, все-таки лучше, сверх того, заручиться и одобрением посторонних, дорогих нам людей.
 

Общественные качества нравятся нам в силу того, что человек вообще создан более для жизни в обществе. Хотя порой и уединение может доставить ему
истинное удовольствие, но все-таки полное счастье возможно только при чередовании обоих образов жизни. Большинство приятных для нас душевных ощущений обязаны своим происхождением тому сочувствию, которое нам оказывают люди, с которыми нам суждено жить, а сочувствие это вызывается тем, что мы говорим и что делаем. Если наша манера себя держать приятна окружающим — нас любят; если же, наоборот, неприятна — то нас ненавидят. Редко можно встретить людей, относящихся к нам совершенно равнодушно; если же предстоит сделать выбор между их любовью и ненавистью, между спокойной и удрученной жизнью, между благосклонностью и презрением, между значением и ничтожеством, то, конечно, никто не задумывается в выборе. Основной закон, всеми признаваемый и безусловно господствующий во всяком кружке или обществе, можно выразить так: если от вас будет какая-нибудь польза, то вы будете иметь значение, если же нет, то останетесь ничтожеством.
Немало можно встретить людей, одаренных бесспорно хорошими качествами, но, однако, совершенно невозможных для жизни с ними в обществе. Таких людей обыкновенно уважают, отдают дань справедливости их талантам, но вместе с тем избегают их всеми способами. С ними остерегаются вступать в разговоры или какие-нибудь сношения, и всякий старается как можно скорее покончить с ними дело. Они готовы ежеминутно заподозрить всех и каждого, придраться ко всякой мелочи, где, по-видимому, даже и придраться нет никакой причины. Их обращение с кем бы то ни было вечно усеяно бездной затруднений и самых утомительных требований. Всякому делу, которое может быть перетолковано на несколько ладов, они непременно придадут самый дурной смысл. Обладая развитой до болезненности чувствительностью и выставляя ее даже как хорошее качество, они обыкновенно оскорбляются там, где, наоборот, оскорбляют других сами и перетолковывают постоянно в дурную сторону поведение окружающих. Вся их жизнь проходит в беспрестанных ссорах, размолвках и примирениях. Сегодня хвалят они одно и бранят другое, а завтра судят совершенно наоборот. Они более всего любят задевать чужое самолюбие, бичевать чужие пороки и при этом всегда обходят хорошие качества или касаются их только слегка; найти в ком-нибудь что-либо дурное — составляет для них истинное торжество. Своими друзьями считают они только тех людей, которые унижаются пред ними самым постыдным образом. Получить как можно больше и дать как можно меньше самим — вот господствующая мысль во всех их поступках, и после этого они еще самым искренним, чистосердечным образом удивляются, почему никто их не любит. Не вынося ни малейшего противоречия, они сами затевают споры из-за ничтожнейших пустяков и безусловно обвиняют всякого, кто в чем-нибудь с ними несогласен. Если вы не будете им отвечать,— они увидят в этом молчаливое согласие в том, что вы не правы. Попробуйте им возразить — выйдет еще хуже, потому что всякое возражение превращается в их глазах в дерзость, нахальство или несмываемую обиду. Иногда они, впрочем, снисходят до того, что сами сознают в себе существование некоторых недостатков, но это отнюдь не для того, чтобы исправиться, а просто из желания порисоваться или для смягчения нападок, которые на них делают другие. Многолетняя дружба и испытанная преданность для них ровно ничего не значат, и они готовы забыть, при первом неудовольствии, все оказанные им услуги, и часто при этом месть их бывает тем сильнее, чем искренней была прежняя дружба. Что же остается делать с подобными людьми и как вести себя относительно их? Мой ответ: любить их, жалеть и избегать всеми способами их общество. Любовь и мягкое обращение бывают способны возбудить к нам сочувствие даже в безусловно черствых натурах. Как действительно отказать в благосклонности человеку, выражающему нам свою преданность и употребляющему бескорыстные усилия, чтобы нам понравиться и угодить? Можем ли мы нс сочувствовать тому, кто помогает нам в наших трудах, остерегается выставлять пред нами свое превосходство, снисходительно уступает нашим желаниям, старается сделать нам удовольствие, дает нам случай выказать наши собственные хорошие качества и осторожно обращается с нашими чувствами? Кто заботится о наших интересах, уважает наши мнения, не дискредитируя их спором при посторонних, выказывает всеми способами, что наша любовь и дружба ему дороги, и, наконец, снисходительно относится к нашим слабостям и недостаткам, чем уменьшает их значение?
Есть немало людей, положительно неспособных видеть и понимать истинный характер своих ближних. Такие люди всегда судят о других по себе и приписывают окружающим свои собственные качества, создавая таким образом около себя какой-то фантастический, несуществующий мир, запечатленный их собственным, личным характером. Человек от природы веселый видит все в розовом свете, меланхолик — в печальном, холодный и необщительный находит все скучным. И так сильно иногда бывает влияние подобных характеров, что нередко они действительно сообщают свое настроение духа окружающим, заражая их в этом случае подобно тому, как бывает заразительна зевота. Впрочем, это последнее свойство человеческого организма заразительно до такой степени, что автор, рекомендующий вниманию публики свою книгу, должен остерегаться произносить даже одно имя зевоты из боязни ее вызвать.
 

Учтивые люди умеют заставить быть с собой учтивыми и других людей; наоборот, личности грубые вызывают такую же грубость в обращении и с собой. Подобные личности способны затевать истории из-за всяких пустяков, забывая, что этим они вооружают против себя всех и вызывают отместку за всякую свою грубую выходку. Нередко можно также встретить людей, жалующихся на общую к ним холодность и равнодушие. Таким людям следует посоветовать взглянуть на самих себя, и тогда они бы, наверно, увидели, что от них самих веет на двадцать шагов холодом и неприветливостью.
 

Вообще, все наши нравственные качества имеют свойство вызывать в окружающих нас людях отплату нам тою же монетою, сообразно характеру и способностям каждого. Тонко развитые и привыкшие к наблюдательности люди могут легко заметить, что собственное их расположение духа стоит непременно в тесной зависимости от характера того общества, в котором они проводят время, а также, что отсутствие в этом обществе даже одной какой-нибудь личности, которую мы привыкли видеть там постоянно, непременно несколько видоизменяет общее настроение. Это, впрочем, отнюдь не служит доказательством, что нравящееся нам общество должно считаться, безусловно, лучшим или, наоборот, что среда, где нам не по себе, непременно глупа. Вообще, мы лучше всего чувствуем себя только в том кружке, где мы нравимся или первенствуем в том или другом смысле. Бывает нередко и так, что общество, от которого веет тоской и глупостью, считает тем не менее в числе своих членов очень неглупых людей. Подобного рода явление можно сравнить с тем эффектом, который производит смесь красок, при которой самые нежные цвета, как, например, кармин и ультрамарин, дают, соединившись, совершенно грязный, неприятный тон.
 

Как в каждой картине должны быть свет и тени, точно так и всякое общество состоит непременно из умных и глупых людей. Всякая красавица наверно бы потеряла, будучи окружена такими же красавицами, а равно и общество, если б оно состояло только из Вольтеров и Кребильонов, кончило бы тем, что из него испарилось бы всякое остроумие. Как хорошенькая женщина теряет уверенность в свою обольстительную силу, находясь в кругу точно таких же соперниц, точно так и очень умные люди, в исключи- тельном обществе равных с ними по уму людей, должны тратить способности и силы на то, чтобы держать себя настороже и но сказать невзначай чего- нибудь заурядного. Счастье еще, если подобное положение дела не породит соперничества, зависти и злобы.
 

Дерзость и нахальство очень распространены в общественных отношениях, а потому весьма полезно заблаговременно приготовить себя, как следует действовать в подобных неприятных случаях. Учтивость способна отпарировать очень много. Можно избегать массы неприятных столкновений умением с достоинством промолчать, обратить вопрос в смешную сторону или учтиво ответить. Этим способом часто удается обезоружить дерзкого противника и до того озадачить непривычной для него манерой общения, что он нередко совершенно потеряется, не зная, что делать. «Может ли,— говорит Марк Аврелий,— сделать против нас что-нибудь своими угрозами жестокий, если мы будем отвечать ему кротостью до конца?»
 

Быть учтивым следует даже из самолюбия. Этим мы принудим и других быть учтивыми с нами. Чем выше стоит по своим истинным достоинствам человек, тем обыкновенно он бывает учтивее и снисходительнее. Высокомерно держат себя только люди с сомнительными достоинствами или выскочки. Они как будто сами чувствуют себя не на своем месте и ищут поддержать свое мнимое достоинство внешностью, заменяющей в их глазах внутреннюю пустоту.
 

Для того чтобы хорошо обращаться со всеми, никогда не следует забывать природного равенства людей и презирать низшие классы. Трудолюбивый сапожник — гораздо более полезный член общества, чем праздный миллионер. Всякий ремесленник, приносящий пользу своей работой, какова бы она ни была, уже тем самым безусловно заслуживает уважение. Для того чтобы починить старый сапог, надо точно так же употребить время и труд, как и для вычисления пути планеты.
 

«Никогда не следует,— сказал Грациан,— доводить в себе преклонение пред знатными до ощущения в себе пред ними чувства робости». Очень многие из них оказываются при первом с ними разговоре самыми заурядными людьми. Не бойтесь же их до того, чтоб видеть в них какие-то особые существа, а равно не будьте с ними и дерзкими до потери всякого уважения. Знатные, в этом случае, часто поступают, как женщины, обыкновенно считающие глупцом того, кто слишком им поддается. Тот, кто вообразит, что мелочная предупредительность, приторная услужливость и покорный тон принадлежат к лучшим средствам для того, чтоб иметь между ними успех, ошибается самым горьким образом. Напротив, твердая, уверенная и смелая откровенность, даже несколько суровая, но вместе с тем учтивая и проникнутая рассудительностью, покорят и привлекут женщину несравненно скорее. Она, может быть, будет более хвалить пустого любезника вслух, но кончит непременно тем, что покорится твердому и решительному человеку. Каждый пол должен действовать сообразно своему природному характеру, и если грубость манер лишает в наших глазах женщину ее прелести, то и жеманный, изнеженный мужчина точно так же не может понравиться. Общественное положение непременно предписывает нам, как должны мы себя держать. Военный не может походить в этом отношении на священника, хотя, с другой стороны, следует заметить, что твердость характера может прекрасно уживаться с умеренностью и учтивостью в поступках.
 

Эта разница в манере себя держать необходима и для отдельных личностей. Понравиться и достичь цели можно различными способами, а потому каждый должен знать хорошо свои силы и специальные способности, а, между тем, мы то и дело встречаем людей, стремящихся делать то, к чему они решительно не способны по самой своей натуре. Один рожден занимать второстепенное место, а, между тем, выбивается из сил, чтобы занять первое. Тот, владея памятью, принимает ее за гениальность, а этот считает простую способность рассуждать признаком неординарного ума. Иной, действительно способный на дело, проводит всю свою жизнь в пустяках, а другой, рожденный шутом, гоняется за солидным и влиятельным положением. Способный быть прекрасным адвокатом спит и видит щеголять военным мундиром, а купец в душе добивается во что бы то ни стало быть плохим оратором. Все такие люди равно смешны и смешны единственно потому, что занимают не свое место, а, между тем, каждый из них мог бы быть полезным членом общества, если б занимался тем, на что способен.
 

Нередко удивляются, почему люди, одаренные особенно развитым умом и способные на истинно полезную деятельность, бывают очень неприятными собеседниками и сожителями в обществе. Причина тому — недостаток у этих людей трех качеств, очень ценимых толпой, а именно: они не гоняются за популярностью, потому что не ценят приговоров массы; они не обладают уступчивостью и пронырливостью, свойственными только заурядным натурам, и, наконец, не умеют держать себя постоянно в ровном настроении духа, вследствие подвижности своего нрава и воображения. Способность к умственной восприимчивости стоит в прямой связи с нервной впечатлительностью, и потому способные люди, на свое несчастье, чувствуют гораздо сильнее и горе, и радости, а следовательно, гораздо сильнее их выражают. Отсюда и происходят те замечаемые в них, похожие на вспышки капризов, неровности характера, которые в сущности не что иное, как видимое внешнее проявление внезапных переходов от одного чувства к другому. Безделица в состоянии взволновать таких людей или, наоборот, успокоить. Они в сами просты, а высокомерие оказывает содействие снисходительности и доброте. Так, например, низкого и грубого человека можно смирить заносчивостью гораздо скорее, чем деликатным обращением, а будучи раз смирен, он беспрекословно подчиняется тому, что вы ему предпишете для его же пользы.
 

Люди заурядные, не исключая даже обладающих некоторой степенью ловкости, действуют обыкновенно на основании общих обыденных правил. Но люди, одаренные незаурядными способностями, относятся критически к правилам, ставшим общим достоянием. Такие люди сами создают правила, применяясь к обстоятельствам и изменяют сообразно с ними свои поступки. Они верят в свои силы и смело встречают последствия, которые вытекут из того, что они предпримут. Им не страшно бывает даже иногда уступать, по-видимому, своим противникам в полной уверенности, что они все-таки останутся в их руках. Люди такого рода часто добиваются цели такими средствами, которые, на первый взгляд, кажутся совершенно противоположными тому, что следовало бы делать. Вот простой этому пример. Вам, без сомнения, случалось знакомиться с человеком, который с первого же раза поражал вас резкостью суждений, оригинальностью выходок, жесткостью взглядов и даже некоторой дерзостью в обращении. Вы расставались с ним крайне им недовольные, а, между тем, впоследствии оказывалось, что человек этот успел именно этим способом обращения закинуть сеть, которой со временем подчинит вас совершенно своему влиянию. В последующие свидания он сделает вам несколько уступок, которым вы придадите большую цену, именно помня его прежнюю резкость. Прежде он был с вами дерзок, теперь будет любезен, и вы останетесь этим очень довольны. Похвалы его польстят более вашему самолюбию именно потому, что вы будете их сравнивать с жесткими истинами, выслушанными от него прежде. Таким путем теперешняя его доброта и мягкость оценятся вами гораздо лучше и выше. Зачем же так поступать? — может быть, спросите вы. А затем, что без этой системы действия он, может быть, остался бы в ваших глазах обыкновенным, незамеченным человеком. Искусство для достижения какой-нибудь цели часто заключается в том, чтобы ловко скрыть приемы, которые для того употребляются (Умные люди нередко полушуткой, полусерьезно говорят нелепости, вовсе им не веря и отнюдь не думая убеждать в них других. Вся их цель в этом случае заключается в том, чтобы обратить на себя внимание. Хитрость эта часто достигает цели потому, что к очевидной нелепости относятся с меньшим недоверием, чем к обдуманному, серьезному заключению).
 

Яндекс.Метрика

Квартира Южный микрорайон Балашихи

Твардовского улица в Балашихе. Квартиры на ул.Твардовского