R-BOOKS.NET
Navibar.htm
оргию, а не как на тяжкий подвиг? Не читайте его переводов (исключая' Ламартиновой пьесы: VRomme a Lord Byron), которые как-то нейдут в душу; не читайте его шутливых стихотворений, которые отзываются слишком трактирным разгульем; не читаете его заказных стихов; но прочтите те из его произведений, которые имеют большее или меньшее отношение к его жизни; прочтите "Думу на берегу моря", его "Вечернюю зарю", его "Провидение" - и вы сознаете в Полежаеве талант, увидите чувство!..

Теперь мне остается сказать об одном поэте, не похожем ни на одного изо всех упомянутых мною, поэте оригинальном и самобытном, не признавшем над собой влияния Пушкина, и едва ли не равном ему: говорю о Грибоедове. Этот человек слишком много надежд унес с собою во гроб. Он был назначен быть творцом русской комедии, творцом русского театра.

Театр!.. Любите ли вы театр так, как я люблю его, т.е. всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного? Или, лучше сказать, можете ли вы не любить театра больше всего на свете, кроме блага и истины? И, в самом деле, не сосредоточиваются ли в нем все чары, все обаяния, все обольщения "изящных искусств? Не есть ли он исключительно самовластный властелин наших чувств, готовый во всякое время и при всяких обстоятельствах возбуждать и волновать их, как воздымает ураган песчаные метели в безбрежных степях Аравии?..

Какое из всех искусств владеет такими могущественными средствами поражать душу впечатлениями и играть ею самовластно. .. Лиризм, эпопея, драма: отдаете ли вы чему-нибудь из них решительное предпочтение, или все это любите одинакова? Трудный выбор? Не правда ли? Ведь в мощных строфах богатыря Державина и в разнообразных напевах Протея Пушкина преображается та же самая природа, что и в поэмах Байрона или романах Вальтер Скотта, а в сих последних та же самая, что и в драмах Шекспира и Шиллера? И однако же, я люблю драму предпочтительно, и, кажется, это общий вкус. Лиризм выражает природу неопределенно и, так сказать, музыкально; его предмет - вся природа во всей ее бесконечности; предмет же драмы есть исключительно человек и его жизнь, в которой проявляется высшая, духовная сторона всеобщей жизни вселенной. Между искусствами драма есть то же, что история между науками. Человек всегда был и будет самым любопытнейшим явлением для человека, а драма представляет этого человека в его вечной борьбе с своим Я и с своим назначением, в его вечной деятельности, источник которой есть стремление, к какому-то темному идеалу блаженства, редко им постигаемого и еще реже достигаемого. Сама эпопея от драмы занимает свое достоинство: роман без драматизма вял и скучен.

В некотором смысле эпопея есть только особенная форма драмы. Итак, положим, что драма есть, если не лучший, то ближайший к нам род поэзии. Что же такое театр, где эта могущественная драма облекается с головы до ног в новое могущество, где она вступает в союз со всеми искусствами, призывает на свою помощь и берет у них все средства, все оружия, из коих каждое, отдельно взятое, слишком сильно для того, чтобы вырвать вас из тесного мира сует и ринуть в безбрежный мир высокого и прекрасного? Что же такое, спрашиваю вас, это? театр?.. О, это истинный храм искусства, при входе в который вы мгновенно отделяетесь от земли, освобождаетесь от житейских отношений. Эти звуки настраиваемых в оркестре инструментов томят вашу душу ожиданием чего-то чудесного, сжимают ваше сердце предчувствием какого-то неизъяснимо-сладостного блаженства: этот народ, наполняющий огромный амфитеатр, разделяет ваше нетерпеливое ожидание, вы сливаетесь с ним в одном чувстве; этот роскошный и великолепный занавес, это море огней намекают вам о чудесах рассеянных по прекрасному божьему творению и сосредоточенных на тесном пространстве сцены! И вот грянул оркестр- и душа ваша предощущает в его звуках те впечатления, которые готовятся поразить ее; и вот поднялся занавес - и перед очами вашими разливается бесконечный мир страстей и суда человеческих.

Вот умоляющие вопли кроткой и любящей Дездемоны мешаются с бешеными воплями ревнивого Отелло и среди глубокой полночи появляется леди Макбет с обнажённою грудью, с растрепанными волосами, и тщетно старается стереть с своей руки кровавые пятна, которые мерещатся её в муках мстительной совести; вот выходит бедный Гамлет с заветным вопросом: быть или не быть; вот проходят перед вами и божественный мечтатель Поза и два райские цветка - Мих и Текла9* - с их небесною любовью, словом, весь роскошный и безграничный мир, созданный плодотворною фантазиею Шекспиров, Шиллеров, Гете, Вернеров.,. Вы здесь живете не своей жизнью, страдаете не своими скорбями, радуетесь не своим блаженством, трепещете не за свою опасность; здесь ваше холодное я исчезает в пламенном эфире любви.

Если вам чужда тягостная мысль о трудном подвиге вашей жизни и слабой! ваших сил, вы здесь забудете ее; если душа ваша алкала что нибудь любви и упоения, если в вашем воображении мелькал когда-нибудь, подобно легкому видению ночи, какой-то пленительный образ, давно вами забытый, как мечта несбыточная! здесь эта жажда вспыхнет в вас с новой неукротимою силой, здесь этот образ снова явится вам, и вы увидите его очи устремленные на вас с тоскою и любовью, упьетесь его обаятельным дыханием, содрогнетесь от огненного прикосновения его руки...

Но возможно ли описать все очаровании театра, всю его магическую силу над душою человеческою?.. О, как было –бы хорошо, если бы у нас был свой, народный, русский театр!..

В самом деле -видеть на сцене всю Русь, с ее добром и злом, с ее высоким и смешным, слышать говорящими ее доблестных героев, вызванных из гроба могуществом фантазии, видеть биение пульса ее могучей жизни... О, ступайте, ступайте в театр, живите и умрите в нем, если можете!..

Но, увы! все это поэзия, а не проза, мечты, а не существенность! Там, т. е. в том большом доме, который называют русским театром, там, говорю я, вы увидите пародии на Шекспира и Шиллера, пародии смешные и безобразные; там выдают вам за трагедию корчи воображения; там вас подчуют жизнью, вывороченною наизнанку; словом, там

... Мельпомены бурной Протяжно раздается вой,

• Там машет мантией мишурной Она пред хладною толпой! 100

Говорю вам: не ходите туда; это очень скучная забава!.. Но не будем слишком строги к театру: не его вина, что он так плох. Где у нас драматическая литература, где драматические таланты? Где наши трагики, наши комики? Их много, очень много; их имена всем известны,, и потому не хочу перебирать их, ибо мои похвалы ничего не прибавят к той громкой славе, которою они по справедливости пользуются. Итак, обращаюсь к Грибоедову.

Грибоедова комедия или драма (я не совсем хорошо понимаю различие между этими двумя словами; значение же слова трагедия совсем не понимаю) давно ходила в рукописи. О Грибоедове, как и о всех примечательных людях, бито много толков и споров; ему завидовали некоторые, в то же время удивлявшиеся "Ябеде" Капниста; ему не хотели отдавать справедливости те люди, кои удивлялись гг. АВ, CD, ЕР и пр. Но публика рассудила иначе: еще до печати и представления рукописная комедия Грибоедова разлилась по России бурным потоком.

Комедия, по моему мнению, есть такая же драма, как и то, что обыкновенно называется трагедиею; ее предмет есть представление жизни в противоречии с идеею жизни; ее элемент есть не то невинное остроумие, которое добродушно издевается над всем из одного желания позубоскалить; нет: ее элемент есть этот желчный юмор, это грозное негодование, которое не улыбается шутливо, а хохочет яростно, которое преследует ничтожество и эгоизм не эпиграммами, а сарказмом. Комедия Грибоедова есть истинная divina comedia! Это совсем не смешной анекдотец, переложенный на разговоры, не такая комедия, где действующие лица нарицаются Добряковыми, Плутоватиными, Обираловыми и пр.; ее персонажи давно были вам известны в натуре, вы видели, знали их еще до прочтения "Горя от ума", и однако ж вы удивляетесь им, как явлениям совершенно новым

 

 

 

Яндекс.Метрика

Новостройки Балашихи