R-BOOKS.NET
Navibar.htm

Литературные мечтания

(Элегия в прозе)

Я правду о тебе порасскажу такую,

Что хуже всякой лжи. Вот, брат, рекомендую:

Как этаких людей учтивее зовут?,..

"Горе  от ума"

Грибоедов.

 

Есть ли у вас хорошие книги?

—Нет, но у нас есть великие писатели.

— Так, но крайней мере, у вас есть словесность?

— Напротив, у нас есть только книжная торговля.

Барон Брамбеус.

 

 

Помните ли вы то блаженное время, когда в нашей литературе пробудилось было какое-то дыхание жизни, когда появлялся талант за талантом, поэма за поэмою, роман за романом, журнал за журналом, альманах за альманахом; то прекрасное время, когда мы так гордились настоящим, так лелеяли себя будущим и, гордые нашей действительности»), а еще более сладостными надеждами, твердо были уверены, что имеем своих Байронов, Шекспиров, Шиллеров, Вальтер-Скоттов? Увы! где ты, о bon vieux temps (2), где вы, мечты отрадные, где ты, надежда-обольститель! Как все переменилось в столь короткое время! Какое ужасное, раздирающее душу разочарование после столь сильного, столь сладкого обольщения! Подломились ходульки наших литературных атлетов, рухнули соломенные подмостки, на кои, бывало, карабкалась золотая посредственность, а вместе с тем умолкли, заснули, исчезли и те немногие и небольшие дарования, которыми мы так обольщались в время оно. Мы спали и видели себя Крезами, а проснулись Ирами! Увы! как хорошо идут к каждому из наших гениев и полугениев сии трогательные слова поэта:

 

Не расцвел и отцвел

В утре пасмурных дней! (3)

 

Да — прежде и ныне, тогда и теперь! Великий боже!., Пушкин, поэт русский по преимуществу, Пушкин, в сильных и мощных песнях которого впервые пахнуло веяние жизни русской, игривый и разнообразный талант которого так любила и лелеяла Русь, к гармоническим звукам которого она, так жадно прислушивалась и на кои отзывалась с такою любовию, Пушкин, автор «Полтавы» и «Годунова» — и Пушкин, автор «Анжело» и других мертвых, безжизненных сказок(4)... Козлов, задумчивый певец страданий чернеца, стоивших стольких слез прекрасным читательницам, этот слепец, так гармонически передававший нам бывало свои роскошные видения, и Козлов — автор баллад и других стихотворений, длинных и коротких, напечатанных в «Библиотеке для Чтения», и о коих только и можно сказать, что в них все обстоит благополучно, как уже было замечено в «Молве»!.. Какая разница!.. Много бы, очень много, могли мы прибрать здесь таких печальных сравнений, таких горестных контрастов, но... словом, как говорит Ламартин:

Les dieux etaient tombes, les trоnes еtaient vides (5).

Какие же новые боги заступили, вакантные места старых? Увы, они сменили их, не заменив! Прежде наши Аристархи (6), заносившиеся юными надеждами, всех обольщавшими в то время, восклицали в чаду детского простодушного упоения: Пушкин — Северный Байрон, представитель современного человечества! Ныне на наших литературных рынках наши неутомимые герольды вопиют громко: Кукольник, великий Кукольник, Кукольник — Байрон, Кукольник — отважный соперник Шекспира! (7) На колена перед Кукольником! («Библиотека для Чтения» и Инвалидные прибавления к литературе(8)) Теперь Баратынских, Подолинских, Языковых, Туманских, Ознобишиных сменили гг. Тимофеевы, Ершовы; на поприще их замолкнувшей славы величаются гг. Брамбеусы, Булгарины, Гречи, Калашниковы, по пословице: на безлюдии и Фома дворянин. Первые или подчуют нас изредка старыми погудками на старый же лад, или хранят скромное молчание; последние размениваются комплиментами, называют друг друга гениями и кричат во всеуслышание, чтобы поскорее раскупали их книги. Мы всегда были слишком неумеренны в раздаче лавровых венков гения, в похвалах корифеям нашей поэзии: это наш давнишний порок; по крайней мере, прежде причиною этого было невинное обольщение, происходившее из благородного источника — любви к родному ныне же решительно все основано на корыстных расчетах; сверх того, прежде еще и было чем похвастаться; ныне же... Отнюдь не думая обижать прекрасный талант г-на Кукольника, мы все-таки не запинаясь можем сказать утвердительно, что между Пушкиным и им, г-ном Кукольником, пространство неизмеримое, что ему, г-ну Кукольнику, до Пушкина:

Как до звезды небесной далеко!

Да — Крылов и г. Зилов, «Юрий Милославский» Загоскина и «Черная женщина» г-на Греча, «Последний новик» Лажечникова и «Стрельцы» г-на Масальского и «Мазепа» г-на Булга- рина, повести Одоевского, Марлинского, Гоголя — и повести, с позволения сказать, г-на Брамбеуса! !!... Что все это означает? Какие причины такой пустоты в нашей литературе? Или и в самом деле — у нас нет литературы?..

(Продолжение обещано)

ЛИТЕРАТУРНЫЕ МЕЧТАНИЯ ( Продолжение)

Pas de grаce!

Hugo, Marion de Lome (9).

 

Да — у нас нет литературы!

«Вот прекрасно! вот новость!» слышу я тысячи голосов в ответ на мою дерзкую выходку (10). — А наши журналы, неусыпно подвизающиеся за нас на ловитве европейского просвещения, а наши альманахи, наполненные гениальными отрывками из недоконченных поэм, драм, фантазий, а наши библиотеки, битком набитые многими тысячами книг российского сочинения, а наши Гомеры, Шекспиры, Гете, Вальтер-Скотты, Байроны, Шиллеры, Бальзаки, Корнели, Мольеры, Аристофаны? Разве мы не имеем Ломоносова, Хераскова, Державина, Петрова, Дмитриева, Карамзина, Крылова, Батюшкова, Жуковского, Пушкина, Баратынского и пр. и пр.? А! что вы на это скажете?»

А вот что, милостивые государи: хотя я и не имею чести быть бароном, но у меня есть своя фантазия вследствие которой я упорно держусь той роковой мысли, что, несмотря на то, что наш Сумароков далеко оставил за собою в трагедиях господина Корнеля и господина Расина, а в притчах — господина Лафонтена; что наш Херасков, в прославлении на лире громкой славы россов, сравнялся с Гомером и Виргилием и под щитом Владимира и Иоанна (12) подобру и здорову пробрался во храм бессмертия (To-есть во «Всеобщую историю» г-на Кайданова.), что наш Пушкин в самое короткое время успел стать наряду с Байроном и сделаться представителем человечества; несмотря на то, что наш неистощимый Фаддей Венедиктович Булгарин, истинный бич и гонитель злых пороков, уже десять лет доказывает в своих сочинениях, что не годится плутовать и мошенничать человеку comme il faut, что пьянство и воровство суть грехи непростительные, и который своими нравоописательными и нравственно-сатирическими (не правильнее ли полицейскими) романами и народно-юмористическими статейками на целые столетия двинул вперед наше гостеприимное отечество по части нравоисправления (13), несмотря на то, что наш юный лев поэзии, наш могущественный Кукольник, с первого ; прыжка догнал всеобъемлющего исполина Гете (14) и только со второго поотстал немного от Крюковского, несмотря на то, что наш достопочтенный Николай Иванович Греч (вкупе и влюбе с Фаддеем Венедиктовичем) разанатомировал, разнял по суставам наш язык и представил его законы в своей тройственной грамматике — этой истинной скинии завета, куда, кроме его, Николая Ивановича Греча, и друга его, Фаддея Венедиктовича, еще доселе не ступала нога ни одного профана (15); тот Николай Иванович Греч, который во всю жизнь свою не делал грамматических ошибок и только в своем дивном поэтическом создании— «Черная женщина» — еще в первый раз, по улике чувствительного князя Шаликова, поссорился с грамматикою, видно, увлекшись слишком разыгравшеюся фантазиею; несмотря на то, что наш г. Калашников заткнул за пояс Купера в роскошных описаниях безбрежных пустынь русской Америки — Сибири, и в изображении ее диких красот; несмотря на то, что наш гениальный Барон Брамбеус своею толстою фантастическою книгою на смерть пришлепнул Шамполиона и Кювье (16), двух величайших шарлатанов и надувателей, которых невежественная Европа имела глупость почитать доселе великими учеными, а в едком остроумии смял под ноги Вольтера, первого в мире остроумца и балагура; несмотря, говорю я, на убедительное и красноречивое опровержение нелепой мысли, будто у нас нет литературы, опровержение, так умно и сильно провозглашенное в «Библиотеке для Чтения» глубокомысленным азиятским критиком Тютюнджи-Оглу (17) — несмотря на все это, повторяю: у нас нет литературы!.. Уф! устал! Дайте перевести дух— совсем задохнулся!.. Правда, от такого длинного периода поперхнется в горле даже и Барона Брамбеуса, который и сам мастак на великие периоды...

Что такое литература?

Одни говорят, что под литературою какого-либо народа должно разуметь весь круг его умственной деятельности, проявившейся в письменности. Вследствие сего, нашу, например литературу составят «История» Карамзина и «История» гг. Эмина и С. Н. Глинки, исторические разыскания Шлецера, Эверса, Каченовского и статья г. Сенковского об «Исландских сагах», физики Велланского и Павлова и «Разрушение Коперниковой системы» с брошюркою о клопах и тараканах; «Борис Годунов» Пушкина и некоторые сцены из исторических драм со штями и анисовкою, оды Державина и «Александроида» г. Свечина и пр. Если так, то у нас есть литература и литература богатая громкими именами и не менее того громкими сочинениями.

 

 

 

Яндекс.Метрика

Новостройки Балашихи